Мы долго проговорили. Она не хотела меня отпускать, а мне, в том состоянии, совершенно не хотелось уходить. Счастьем казалось сидеть рядом с Матерью и говорить о каких-то пустяках или просто молчать, слушая переливы завораживающе-прекрасного голоса. Помогла физиология – пробудившийся голод постепенно подточил навеянное очарование. Причем сначала я подъел все имевшиеся запасы и выпил воду и только потом, с неохотой, принялся собираться.
Она не стала меня провожать, но по дороге к порталу я ощущал её всеобъемлющее внимание.
Белый Зал встретил меня не ласково. Сгустившийся воздух сдавил тело со всех сторон, позволяя моргать и не более, комплекс анализирующих чар просветил так, что никакой рентген не сравнится. На всех уровнях проверили – физическом, магическом, духовном. Затем, обнаружив изменения психики, принялись исправлять в меру своих возможностей. Надо бы, кстати, выяснить, как, потому что сейчас я понятия не имею, что именно встроенные в зал конструкты делают. Знаю только, что если бы они не справились, то висеть мне до тех пор, пока не придет Ксантиппа и не определит, в какую из камер меня поместить.
К счастью, Матерь была… осторожна, поэтому из Зала я вышел сам.
Со дня моего ухода в реальном мире прошла неделя.
Из важного – пока меня не было, пришли вести от Старого Джо.
Беатрис оставалась на светлой стороне бытия, или, говоря человеческим языком, она была жива. Хорошо это или плохо, пока не ясно. Старейшина двоедушниц был твердо уверен, что данная представительница его народа в ситуации с младшим Синклером невиновна, поэтому нельзя исключать никаких вариантов. Иными словами, искать её надо.
Именно это я и сказал Макгрегору во время нашей встречи.
– Вот это, – первой на стол легла фотография неизвестного молодого мага, – простой человек, он нас не интересует. Это, – фото Копейщика, – непростой человек, но нас он тоже не интересует. Мы ищем Клайда и Беатрис. В первую очередь, конечно, Клайда, потому что он является двоедушником. Но Беатрис тоже важна. Мы пока не выяснили, является она в этой истории палачом или жертвой, но уверены, что она как-то замешана.
Ищейка пристально вглядывался в фото, держа их в обеих руках, словно пытаясь обнаружить на изображениях нечто особенное. На сей раз мы встречались в рекомендованном им кафе на углу Арк-стрит и Стоун-стрит, что в Чародейном квартале. Неплохое местечко с вышколенным персоналом и отдельными кабинетами, в котором, судя по обмолвкам, Макгрегор изредка бывает. Вероятно, в тех случаях, когда встречается с персонами более высокого, по сравнению со своим, статуса.
В определенном смысле Англия – страна кастовая. Не сословная, как прописано в официальных документах, а именно кастовая. Социальных лифтов почти нет, те немногие, что имеются, работают со скрипом, жизненный путь на девяносто пять процентов зависит от происхождения. Как следствие, существует колоссальное количество явных и неявных маркеров, позволяющих определить значимость семьи или отдельной персоны, к ней принадлежащей. Отношение к человеку зависит не только от того, во что он одет, но и как говорит, держится, в какие клубы и кафе ходит, с кем общается. Пренебречь этими условностями позволяют себе немногие, и Черная Вода – одно из исключений. Хотя… В свое время мама очень подробно объясняла мне, почему я не должен употреблять некоторые слова и выражения, обычные для прочих, вполне респектабельных, людей.
Подозреваю, в одиночку Макрегор сюда бы не пришел. Ему это заведение не по деньгам и не «по чину», так что если бы он пришел сюда один, то первый его поход сюда стал бы для него единственным. Но стоило вышколенному персоналу услышать фамилию Блэкуотера, как отношение сразу изменилось. Почему тогда Макгрегор позвал меня сюда, а не куда-то в другое место? Потому, что этикет куда-то ещё идти не позволяет. Ну разве что к нему или ко мне домой, чего нам обоим не хотелось бы.
– Значит, будем искать, – наконец, насмотрелся на фото Макгрегор. – Появившаяся определенность радует. Может быть, ваш контакт дал совет, где можно найти этого Клайда, сэр?
– Единственное, что он сказал, так это то, что в своё время Клайд был тесно связан с Зимним Двором. Возможно, имеет смысл переговорить с их бывшими вассалами.
– Думаете, они станут со мной разговаривать? – печально усмехнулся ищейка.
– Вы всё-таки попробуйте. У меня у самого нет желания общаться с неблагими, но если придется, ваш визит сойдет за предварительное уведомление. И вы не правы насчет определенности – мне неизвестна роль Беатрис в происходящем. Что вы можете сказать о ней?
Макгрегор нахмурился, припоминая:
– Мисс Беатрис Аберкромби, тридцать два года, пять лет назад приехала в Лондон и с тех пор преподает историю в Кенсингтонской школе юных леди. Прекрасные отзывы со стороны коллег и соседей. Снимала три комнаты в Ноттинг-Хилле, хозяин утверждает, они оплачены до конца года. Мы не проводили обыска, но апартаменты выглядят так, словно хозяйка вышла буквально на минуту, да и служанка говорит, что мисс Аберкромби не собиралась уезжать.
– Как она связана с Синклерами?
– Давала частные уроки младшему Эдварду, подтягивала его по истории и географии. После поступления в старшую школу тот слишком увлекся другими предметами.
– Её искали магическими методами?
– Безрезультатно, сэр, – покачал головой шотландец. – Она магичка, хоть и слабенькая, так что ни волос, ни кусочков плоти не оставила.
– Личные вещи, насколько я понял, остались на своих местах?
– В распоряжении департамента всего три специалиста, способных осуществить данный поиск. Вы представляете, какой длины к ним очередь? Нет, мне удалось пробиться к одному, воспользовавшись ситуацией – всё-таки появление двоедушника вызывает интерес, – но внятного ответа тот дать не смог.
Ещё бы он смог! Не ведьму простую ищет.
– Возможно, оно и к лучшему, – заметил я. – Незачем привлекать к Беатрис лишнее внимание. Принесите мне её любимые вещи, и я сам её найду.
– Эмм, – замялся Макгрегор, – боюсь, хозяин квартиры не позволит мне забрать что-либо из комнат мисс Аберкромби, сэр. Он дорожит своей репутацией честного человека.
– Можете упомянуть в разговоре с ним моё имя. И скажите, что в случае отказа я приду за вещами сам.
Глава 16
По человеческим законам, род Черной Воды на данный момент состоит их четырех представителей: Ксантиппы, Лотаря, меня и мелкой Мерри. Волшебники считают иначе.
Есть те, кто имеет право говорить от имени Дома – Лотарь, Астерия, Ксантиппа, я. В разной степени, но тем не менее. Есть Мередит, которая получит таковое право в будущем. Есть представители Дома, в силу различных причин считающиеся ограниченно дееспособными и заключать какие-либо договора или давать обещания не могущие. Они у нас находятся в Склепе, хотя парочка обращены в статуи, установленные на возможных местах прорыва защиты поместья. Другого применения берсеркам не нашли. И, наконец, есть бывшие члены Дома, формально к нему больше не принадлежащие, но полностью связей не утратившие. Финехас, например.
Хремет и тут выделился. Он и ему подобные формально никто, только надо быть полным идиотом, чтобы сказать им это в лицо. Ну, или в заменитель лица, по обстоятельствам.
Так вот, Финехас. Великий воин, по своим причинам отказавшийся следовать Зову и разорвавший связь с родовым духом. Отказавшийся покинуть мир смертных, дабы вечно служить прародительнице и продолживший служение Дому. Необыкновенно много утративший, но сохранивший воинское мастерство. Его и ему подобных зовут по-разному: отвергшими путь, разорвавшими цепи, предателями наполовину и много как ещё. Отношение к ним тоже отличается и колеблется от тотального неприятия и посыла наёмных убийц до спокойного «это его выбор, не будем вмешиваться».
Черная Вода в данном вопросе далека от крайностей и в радикализм не впадает. Если кто-то из родичей ушел без скандала, преследовать его не станут и лет через сто-двести даже могут принять обратно в новом статусе. Редкость, конечно – отвергшие путь в большинстве своём быстро помирают от рук многочисленных кровников или иных опасностей. Но некоторые выживают и выныривают в самых неожиданных местах.
