— Да кто ж еще свинские яблоки есть-то станет? — рассмеялся паренек. — Совсем уж нищие если — так отец, коли такие тут появляются, не жадничает, дает им. Запекут в костре и сыты тем, хоть ноги не протянут. Ну и если что от гостевой трапезы к употреблению пригодное остается, это тоже отдаем — мы, брат, тут милосердию не чужды, не дикие заки, чай. Заветы Солнца почитаем.
— То, что вы милость к сирым да убогим проявляете, это хорошо. За это воздастся. А вот то, что добрую еду на свиней переводите… — Только увидав клубни, я понял наконец, чего мне в монастырской еде не хватало. Ее, родимой — вареной, с маслицем, чесночком да укропчиком, мм… — Знаешь ли ты, юноша, сколькими разными способами можно приготовить картошку? Да я даже сосчитать не возьмусь все!
— Чудно, — подивился парубок. — Никогда не слыхал, чтобы свинские яблоки кто готовил.
— Кхе-кхе. А не просветит ли нас добрый монах, не знаю, прости, твоего имени, об этих особых монастырских способах? — раздался за моей спиной голос хозяина.
— Брат Прашнартра, — ответил я, оборачиваясь. — И просвещу. А то виданное ли дело — целое состояние свиньям скармливаете. Подмороженную там или с гнильцой — это я понимаю, или мелочовку вот… Мне потребуется твоя кухня и помощники, почтенный.
И дело у нас закипело. Посмотреть за готовкой невиданных блюд из почти несъедобного, как считалось, продукта собралось все хозяйское семейство, свободные работники, а там и постояльцы с соседями начали подтягиваться. Последние, правда, сразу не поняли, в чем дело, и довольно громко начали восхищаться моей святостью да неприхотливостью, видя, как я уплетаю (да так, что за ушами трещит) вареные «свинские яблоки».
Хозяин постоялого двора тоже снял с блюда пробу и вынес свой профессиональный вердикт:
— Вкус непривычный, но съедобно. — Он макнул откушенный край в растопленное масло и доел картофелину. — Да, вполне.
— Это очень простой перекус, дорогим гостям такого не подашь. Теперь, — ответил я, поднимаясь из-за стола, — научу тебя, как картошку правильно тушить и жарить.
В общем, вечером на постоялом дворе был аншлаг.
— Надо же, — подивился князь Хатикани, пробуя картофельное пюре с мясной подливкой, — почитай, золотом свиней кормим. Вот, помню, года три назад лютый был неурожай, полстраны голодало, зерноторговцы тогда обогатились на ввозе…
Понимаю твое расстройство, князь, тебе, чтоб подданные не перемерли и не разбежались, пришлось кубышку открывать да оказывать им вспоможение, как это в Ашшории принято среди добрых сеньоров.
— …а расти кто картошку в должном количестве, а не только скоту на корм, так и перебедовали бы. Растение не особо прихотливое, воду любит только. Ну и растет опять же не везде — в Горной Ашшории много не посадишь…
— А ты у меня, из Равнинной, закупай. Там она хорошо растет, — поддел князь Софенине, дегустирующий картошку и мясо со специями, запеченные в горшочке. — Только хранится плохо. Гниет.
— Хранить надо в погребах, чтобы прохлада была. И обирать периодически, как прорастать начинает, — ответил я.
Сидели вшестером. Князья, само собой, Касец пришел, ну и хефе-каракол приперся, как и обещал. Ах да, еще я, конечно. В силу ниспосланной мне благодати, которую в общем зале сейчас пробовала в самых разных вариантах едва не половина взрослого населения посада (рассуждали при том, насколько я мог слышать, примерно так же, как и Шедад, хотя по вкусу «свинское яблоко» пришлось далеко не всем), присутствие скромного монаха за одним столом с благородными никого не удивляло.
Сначала, в приватной обстановке, конечно, пришлось Труира заверять, что никто, особенно царевич, конечно же зла на него не держит, службой его довольны и верного слугу короны не забудут. Ну а действительно, чего бы Лисапету на него катить бочку? Он командует-то гарнизоном всего года два как, а Кагенова братца бегать из монастыря отучили куда как раньше.
Ну а потом уже я предложил всему обчеству опробовать новых блюд. Гости, кстати, про них уже были наслышаны и в любом случае это сделать собирались.
— Крупная она уж больно, — с сожалением посетовал Касец. — При том же весе больше подвод на фураж надо будет, коли с собой брать. Нет, зерно да мука надежнее. Вот разве что фуражиров предупреждать.
— Тут тебе, первый десятник, виднее — ты человек военный, а я в молитвах всю жизнь провел. Но если картофель высушить и размолоть в муку, то очень даже сытный кисель можно приготовить. Да и для выпечки тоже можно использовать.
— Покуда свинские яблоки еще не в цене, мне стоит этим озаботиться, — задумчиво произнес хефе-каракол.
Спишет как закупку муки обыкновенной, зуб даю. Да даже два.
А костерить солдаты гарнизона будут не его, а меня.
И не только солдаты. В окрестностях заставы все теперь уверены, что я кормил их по тайным монастырским рецептам, а Трундналини-то и не знает. Конфуз приключиться может, если все решат, что царь (ну, почти) народ из озорства свиной едой кормить начал. Да и для популяризации картофеля в Ашшории будет очень полезно, если паломникам блюда из него будут подавать в почитаемой во всех окрестных государствах обители — можно будет слух пустить, что бульба просветлению способствует. Ох, предвижу я некоторые трудности. Труир вон винегрет с кислой мордой по тарелке гоняет, Зулик от картофельной запеканки тоже что-то не в восторге. А ведь солдаты — люди, закаленные походно-полевой кухней. Комендант — так точно, да и князь Тимариани в походах участвовал.
Это близ Долины Ста Благословений народ такое пищевое новшество воспримет нормально — шибко они близостью к нашей обители гордятся, а вот в масштабах всей страны могут быть проблемы.
Решено, надо брату-кормильцу писать.
— Мне тут в голову пришла еще пара рецептов, покуда готовили, — сообщил я. — Как бы их в монастырь переслать?
— Нет ничего проще, ваше… брат, — встрепенулся хефе-каракол, обрадованный возможности оторваться от салата. — Отпишитесь, кому там надобно, а я утром гонца и отправлю.
— Вот и славно. Пойду к себе, составлю эпистолу в спокойной обстановке.
Бумагу, чернила и бамбуковое стило я позаимствовал у хозяина постоялого двора.
В комнате, зажегши свечу и устроившись за столиком, я задумался ненадолго. Дело выходило деликатное, для продовольственной безопасности всей Ашшории важное, и донести всю значимость проблемы необходимо так, чтобы брат-кормилец ее осознал. Тут его с первых слов надо заинтересовать, так что обращение «Дорогой Трундналини» вряд ли подойдет — насторожит, скорее, что я его «дорогим» называю.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
