Насмешливый голос прокричал:
— Эй, удальцы-молодцы, гвозди вострые! Прибежал сват от тещи, прямо с погоста, отмахал верст со ста! Притащил муки аржаной куль большой. Подходи, кто не спесивый, не ленивый, подставляй чашку, ладони аль шапку! Торопись печь блины, не то опара сядет, кумовьев отвадит!..
— Откуда мука? Кто принес? — загудели, приподнимаясь, мужики.
— Да вот — человек тороватый, борода лопатой. Татарва его с печи спугнула, косноязычным стал и зовется с тех пор Ваула.
Звяга подскочил:
— Ваула! Сват!.. — и бросился обнимать приятеля.
— Смекнул я, что вы здесь голодуете, мучки вам и притащил, — объяснил Ваула.
— Ай да молодец! Накормил нас до отвала, когда в брюхе пусто стало!.. — говорили мужики.
— Садись, Ваула, к нашему костру!
— Нет, к нашему!..
— Да ты скажи, что с тобой сталось? — спрашивал Звяга. — Видел я, как ты с рязанской стены в реку скатился. Я думал, что ты утонул…
— Знать, день мой смертный еще не пришел, — выбрался! Двое суток по лесу скитался, пока не обсох.
— Го-го-го! — засмеялись мужики. — Своим ли паром сушился?
— А то чьим же? Бежал как мог, искал сторонников, наткнулся на выселок. Два старика меня обогрели, на лыжи поставили, каравай и куль муки дали. Иди, говорят, на сиверко. Там встретишь удалых сторонников. Скажи: земно им кланяемся, спасибо им, что родину берегут! И мы, старики, рогатины точим и скоро к ним прибежим.
— А что слышно там, у нас?
— Сами, что ли, не знаете? Время лихое, татары носятся то здесь то там, всех рубят, душат петлей, пощады никому не дают.
Издалека послышался протяжный свист, потом оклик дозорного:
— Эй, постой! Кто там едет на коне татарском?
Молодой, звонкий голос отвечал задорно:
— Конь из татарвы, да ездок такой же, как и вы!
На поляну выехал всадник. Конь был горбоносый, с поджарым, как у борзой, животом. На нем была татарская сбруя в сердоликах с серебряными пряжками и пестрые переметные сумы. На коне сидел мальчик в большой шапке и заплатанном зипунишке, обтянувшем узкую грудь. Тонкие ноги в кожаных лаптях были вдеты в короткие татарские стремена. Сзади, вцепившись в хвост коня, плелся второй мальчуган.
— Го-го-го! — грохотали сторонники. — Вот так вояка!
— Да с ним попутчик идет, коня за хвост дерет!
— Давно ли под лавкой медведкой ползал?
— Вишь какого лихого воина нам бабушка прислала!
Юный всадник подъехал к сторонникам:
— Примите нас, люди добрые. Мы из татарского плена удрали!
— Молодцы, ребята!
— Иди, иди к нам, кирпатый! А это что за молодец за тобой плетется?
— Да Поспелка! Он из сил выбился… Мы вдвоем на коне ускакали, а теперь по очереди пешком идем.
— Садись к нам, ребята!
Мальчик сошел с коня, привязал его к елке и подошел к костру. Его темные глаза казались огромными на бледном, исхудалом лице. Мальчик взглянул на своего спутника и прыснул от смеха:
— Брось, Поспелка, нюнить! Спаслись — и ладно!
— А что они с Булаткой сделают?
— А мы его выручим!
— Да как же вы, ребята, из плена-то удрали?
— Сейчас расскажу. Только нет ли у вас, люди добрые, сена хоть клок — коня подкормить? Без него мы бы пропали!
— Чего захотел! Откуда мы тебе сена достанем? Да твои сумы за седлом, поди, сухарями набиты?
— А я и не знаю, что в сумах, они не мои!
— Сейчас посмотрим, что тебе татары подарили!
Сторонники подошли к коню, отвязали переметные сумы и распустили ремешки. Разостлав на снегу армяк, вытряхнули сумы. Оттуда посыпались: бабья панева, вышитая рубаха, серебряный кубок, несколько нательных крестов и три цветных узелка. В одном оказались золотые и медные серьги, в другом — горсть монет, черных и серебряных, в третьем, побольше, — мелко накрошенные сухари.
— Вот это тебе впрок! — воскликнули сторонники. — Хоть мало сухарей, все же коня спасешь!
— Братцы, соколики! Да что ж это! Изверги вместе с серьгами у девок уши отрезали!
Мужики вскочили и стали передавать друг другу серьги:
— Ну, мы им это припомним! Где они, воры, разбойники? Откуда вы прибежали, ребята?
Мальчики присели к костру и стали рассказывать быстро, захлебываясь, перебивая друг друга:
— Мы из Владимира. Татары подожгли город. Мы втроем бежали в лес, хотели к сторонникам пробраться… Нас поймали татары из отряда Бай-Мурата — злые что звери! Они поволокли нас на арканах. У них много пленных. Есть не дают, таскают за собой со связанными руками. В Ярустове татары нашли бочонки вина и браги и все перепились. Они заснули, а мы с Поспелкой перегрызли ремни, подползли к коню Бай-Мурата и ускакали. Жаль, Булатку выручить не могли!..
Поднялся Ваула:
— Братцы! Ярустово недалеко, я туда тропу знаю. Идем!
Сторонники зашумели:
— Верно! Может, разбойники еще опохмеляются…
— Нам со Звягой там каждый пень знаком, — добавил Ваула. — Мы вас проведем!
— Идем, идем! — И сторонники стали быстро собираться.
— Поспелка! Пошли Булатку выручать! — вскочил шустрый мальчуган.
— Молодец, кирпатый! Да как звать-то тебя?
— Меня-то? Прокудой зовут.
— Что? Прокудой? Да ты девчонка, что ли?
— А то кто же? — засмеялся курносый мальчуган, сдернул меховую шапку и лихо тряхнул русыми косами.
Вскоре отряд сторонников потянулся гуськом в сторону Ярустова. Впереди шел Ваула, за ним Прокуда и Поспелка. Муку и немногие пожитки сторонники нагрузили на татарского коня, которого вел за собой Звяга.
Глава третья
«АМАН!..»
Полная яркая луна светила с беззвездного неба. Быстро набегали мелкие облака. Словно зацепившись за луну, они закрывали ее на мгновение и летели дальше.
Ваула озабоченно покачал головой.
— Скоро пурга будет! — сказал он шагавшему рядом бородатому стороннику.
— Заметель подымается! — отозвался тот.
— Пурга нам на руку, — сказал Звяга. — Татары, поди, в избы забились, нас и не заприметят.
Облака закрывали луну, и лес тогда сразу окутывался густой тенью и сумраком. Сторонники медленно продвигались вперед, гуськом, держась близко друг к другу. Передние шли на лыжах, пешие упорно шагали за ними, проваливаясь по колено в глубокий снег.
— Тесней, соколики! Шагай дружнее!..
Пурга разыгралась внезапно. Лес вдали начал гудеть, завыли верхушки вековых сосен и елей. Ветер проносился с пронзительным свистом, подхватывал вороха рыхлого снега и засыпал им сторонников.
Вскоре отовсюду послышался непрерывный гул, треск ломавшихся сучьев и грохот падающих деревьев.
