ибо это сулило в случае удачи и престиж, и немалые материальные выгоды. Удача, разумеется, приходила далеко не всегда. Но в том случае, когда шанс бывал успешно реализован и выходец из низов выдвигался наверх, это оказывалось выгодным для всех родных и близких сделавшего карьеру, причем выгода была многообразная и постоянная, и не только материальная, хотя она играла не последнюю роль.
Дело в том, что положение штатного, то есть сдавшего экзамены, получившего степени и назначенного на подобающую должность чиновника было в китайской империи необычайно престижным и предоставляло немалую реальную власть. Влияние и возможности такого чиновника были весьма велики — стоит вспомнить о гоголевском городничем, да еще принять во внимание, что, в отличие от этого городничего, китайский чиновник имел под своим началом не только уездный город, но и весь уезд, то есть был в уезде и судьей, и ответственным за налоги, и любой другой властью.
Формально в танское время чиновничество делилось на девять рангов, да еще каждый из них имел две степени — основную и приравненную. Уложения, касавшиеся статуса и системы организации чиновников, землевладельцев и вообще всех подданных империи, их немногих прав и всеобъемлющих обязательств перед властью, а также вся система соответствующих регламентов были сведены воедино в танском своде законов из 500 статей в 12 разделах — уникальном в своем роде, особенно для Востока, сборнике указаний и запретов, разграничений и пояснений. Похожего типа сборник существовал, видимо, и в Хань, но от него дошло до нас очень немногое.
Танский законник интересен как документ, свидетельствующий о взаимоотношениях в государстве и обществе, а также между государством и обществом. Из него, в частности, хорошо понятно, кто управлял империей, кто был в ней если не господствующим классом в полном смысле слова, то, во всяком случае, в положении господствующего класса, кто выполнял функции этого класса. В законнике, помимо прочего, содержались статьи о праве «тени»: «тень» высокопоставленных чиновников после их смерти падала на их ближайших потомков, детей и внуков, давая им определенные преимущества, в том числе и при определении на должность. Но стоит заметить в этой связи, что речь шла об очень немногих, чей статус был приравнен к статусу родовой знати (которой тоже было немного, и статус каждого ее представителя с очередным поколением, как упоминалось, снижался). Во всех же остальных случаях статус чиновника практически не отражался на его детях — им следовало начинать все сначала.
Трансформация танского общества в VIII–X веках
Успехи первых танских императоров, включая и внешнеполитические, в том числе открытие вновь Великого шелкового пути, завоевание некоторых территорий на севере, укрепление власти в других окраинных районах империи, позволили восстановить мощь Китая как великой азиатской державы. Кульминацией этих достижений можно считать годы правления танского Сюань-цзуна (713–755), совпавшие с периодом расцвета танской культуры, особенно поэзии (Ли Во, Ду Фу) и вообще изящных искусств. Последние годы этого царствования, оставившего в памяти страны немало воспоминаний (стоит напомнить, в частности, о знаменитой фаворитке Ян Гуй-фэй, считавшейся красивейшей женщиной в истории страны, — ее красоту воспевали лучшие поэты Китая), был ознаменован началом упадка.
Во-первых, в стране получили большую власть военные наместники в окраинных районах — цзедуши (институт цзедуши был создан в 711 году как раз в связи с необходимостью укрепить окраинные районы империи), причем один из них, Ань Лу-шань, в 755 году поднял восстание и заставил императора бежать из столицы. И хотя восстание в конечном счете было подавлено, царствование Сюань-цзуна на этом окончилось (бежавшего из столицы императора офицеры из его окружения заставили выдать им Ян Гуй-фэй, в которой они видели корень зла; после ее смерти император вскоре ушел из жизни). Преемники Сюань-цзуна сумели побороть всевластие цзеду-ши и восстановить пошатнувшуюся было централизованную администрацию, но это им обошлось недешево. Империя вновь оказалась в состоянии, близком к критическому.
Во-вторых, кризис империи объяснялся не только внутриполитическими раздорами. Хуже было то, что — в полном соответствии с закономерностями династийного цикла — стало резко ухудшаться положение в сфере аграрных отношений. Время, когда земли было много и власти заботились лишь о том, чтобы справедливо распределить ее, обложив каждого надельного крестьянина небольшим налогом, ушло в прошлое. Выявившееся в годы мятежа ослабление централизованной администрации сказалось и на формах землевладения. Если прежде — изредка, в виде исключения (скажем, за неимением денег на достойные похороны — дело первой важности в системе социально-семейных конфуцианских норм) — разрешалось продать часть надела, то теперь практика купли-продажи наделов стала общераспространенной, причем в качестве приобретателей выступали богатые и власть имущие. В первую очередь это были имевшие власть и деньги чиновники, а также крупные городские торговцы, ростовщики и т. п. В императорских эдиктах Сюань-цзуна можно обнаружить немало требований запретить чиновникам скупать крестьянские наделы и установить наказания за скупку земель. Но ситуация явно выходила из-под контроля.
Наделы крестьян уменьшались, а налог оставался прежним, отчего тяжесть его резко возрастала. В то же время проданная часть надела как бы ускользала от налогов. Нередко продавались неполные наделы — земли неустроенных и нетрудоспособных, вдов, которые имели официальные налоговые льготы или вовсе были освобождены от налогов. Все это вело к уменьшению доходов казны, так как оставшиеся в своих наделах крестьяне были просто не в состоянии платить прежние налоги. В то же время оставшиеся без земли крестьяне бедствовали, брали в аренду у богатых свои прежние наделы или работали на них в качестве батраков. Это приводило к быстрому увеличению доходов немногочисленных частных лиц и росту напряженности в деревне.
В 780 году, по предложению канцлера Ян Яня, государство отменило систему наделов и окончательно отказалось от контроля за перераспределением земли. Все дворы в строгой зависимости от их имущественного положения были поделены на категории. Их обязали платить налог в соответствии с реальным количеством земли, причем дважды в год, летом и поздней осенью (система двух налогов ляншуй). В зависимости от качества земли налог изменялся, но размер его был одинаков для всех категорий землевладельцев, хотя самые бедные в трудные годы получали льготы либо даже освобождение от налога.
Не вполне ясен вопрос об арендаторах. Там, где пришлые (кэху) обрабатывали выморочную землю, они отныне были признаны ее владельцами и обложены общим для всех налогом. Там, где арендаторы обрабатывали чужую землю, особенно в хозяйствах богачей, они, видимо, налогоплательщиками не считались, хотя по статусу все-таки принадлежали к лян-жэнь (то есть к платившим налоги, в отличие от цзянь-жэнь — неполноправных).
Некоторые специалисты подчас склонны преувеличивать значение реформы 780 года в том смысле, что
