– Удивительно, что эти вещи почти не повреждены. Они дорого стоят?
– Да, это очень ценные вещи, вазы династии Мин и урны и древние скульптуры из нефрита высокого качества. Но…
– Поразительно, что они сохранились, – сказала она, думая, как эти хрупкие вещи швыряло во время шторма, а затем вместе с затонувшим судном они оказались в глубинах океана.
– Они были пересыпаны опилками, а вазы запечатали растопленным воском, чтобы смягчить удары волн, – объяснил он, но его мысли были где-то далеко.
Она увидела, что на краях вазы, которую он осматривал, ища трещины, все еще сохранялись следы воска, хотя казалось, кто-то выскреб его дочиста изнутри. Граф стряхнул прилипший к пальцам воск.
– Как много груза сохранилось?
– Точно не знаю, похоже, около половины. Мне надо повидать Твида, и если он составил список спасенного, сравнить его с прежним списком.
Граф смотрел по сторонам, как будто считая ящики и бочки. Лорен молчала, боясь помешать ему.
Они подошли к выходу. У дверей граф спросил сторожа:
– Составлен ли список находящегося здесь груза?
– Этого я не знаю, милорд, – ответил тот.
– А как долго виконт Твид пробыл здесь? – спросил граф. Сторож немного растерялся.
– Не так уж долго, милорд. Граф прекратил расспросы.
– Я должен написать Твиду, – сказал он Лорен. – Думаю, он вернулся в Лондон. По-моему, здесь мы увидели все, что могли. Давайте уйдем отсюда и вдохнем свежего воздуха.
Она кивнула. Воздух был насыщен отвратительными запахами гниющего дерева и заплесневелых опилок, просто нечем было дышать.
Приятно было выйти на свежий воздух. Лорен заметила, как граф стряхнул пыль с одежды, на которой остались черные пятна от плесени и трухлявого дерева.
– Полагаю, нам не мешало бы перекусить, – сказал граф, – после общения с остатками щедрот Нептуна. Но сначала я бы хотел сделать одно дело.
– Как пожелаете, милорд, – ответила она.
Он еще раньше заметил лавочку, в окне которой были выставлены медальоны, ожерелья из драгоценных камней, золотые браслеты и серебряные цепочки. Лорен не обратила на нее внимания. Он же подумал о ленте на ее шее, которую он разорвал, раздевая ее, и остановился в нерешительности.
– Подождите, – попросил он ее, когда она, оглядываясь, искала более безопасную и чистую дорожку, чтобы перейти улицу.
– Да? – Она повернулась к нему. – Это и есть дело, которое вы должны сделать?
Он кивнул.
– Поскольку сегодня ночью я нечаянно порвал вашу ленту, то будет лишь справедливо, если я заменю ее другой.
Мы могли бы выбрать здесь что-нибудь. – Он хотел пропустить ее вперед.
Она подняла брови и с гордым видом, показавшимся ему очаровательным, вскинула подбородок.
– Милорд, ленту нетрудно найти в галантерейном отделе любого женского магазина. По-моему, вы ошиблись в выборе магазина.
– Мы можем просто посмотреть, – сказал он. Ее равнодушие только сделало его более настойчивым. Если бы она ухватилась за этот случай, он был бы уверен, что совершил ошибку, предлагая это. Возможно, она была хитрее, чем он подозревал, но нет, думал он, ее отказ был искренним. Но он держал дверь открытой, пока она не уступила и не позволила ему ввести ее внутрь.
Приказчик – нет, больше, чем приказчик – сам хозяин, если Маркус не ошибался, поспешил им навстречу, быстро оценив вошедших покупателей.
– Добрый день, сэр, мадам. Чем могу служить? – с поклоном спросил он.
– Леди хотела бы что-нибудь, чтобы украсить ее прелестную шейку, – сказал Маркус.
Миссис Смит бросила на него возмущенный взгляд. Он предоставил ювелиру слишком большое поле деятельности, и тот собирался в полной мере воспользоваться этим.
Может быть, он просто хотел посмотреть, что она будет делать. Он невольно вспомнил, как при первой их встрече она сказала, что позволит ему осыпать ее драгоценностями…
Ювелир уже достал одну из самых безвкусных и, без сомнения, самых дорогих в этой лавке вещей – ожерелье с бриллиантами и рубинами, стоившее огромных денег.
– Вот, мадам, это действительно эффектное…
– Нет-нет. – Лорен пришла в ужас. – Вы не понимаете. Мне нужно что-нибудь простое и более изящное.
Улыбка исчезла с лица ювелира.
– Тогда… Насколько… э-э… простое вы желаете, мадам?
– Очень простое, – твердо заявила она, двигаясь к дальнему концу прилавка. – Ну, вот это и в самом деле подойдет. – «Это» была небольшая золотая цепочка с золотым медальоном.
Ювелир на этот раз не торопился подойти к ней.
– Без сомнения, без сомнения, но позвольте показать вам другой медальон с бриллиантами по краям, который сделает вас еще очаровательней, – пытался он убедить ее.
В течение нескольких минут Маркус наблюдал, видя, как его дама с успехом отбивалась от попыток хозяина уговорить ее купить что-нибудь более дорогое. Она решительно остановила выбор на золотом медальоне, и они вышли из лавочки с завернутой в бумагу покупкой. Весьма расстроенный ювелир провожал их.
– Вы очень щедры, милорд, – сказала она, улыбаясь, как будто он подарил ей королевские драгоценности.
– Думаю, я слабый человек, а вы покупательница с характером, – сказал он. – Я восхищаюсь вами.
– Большинство других вещей были и в самом деле безвкусными, – сказала она. – А этот медальон мне понравился, я очень довольна.
Она улыбнулась ему, явно радуясь маленькому подарку. Он ответил ей улыбкой, снова думая, когда же она расскажет, кто она на самом деле.
Он привел ее к небольшой гостинице, расположенной в переулке, которую присмотрел заранее.
– Думаю, здесь мы сможем спокойно поесть, – сказал он. Они отдали лошадей конюху, и граф попросил встретившего их слугу отвести их в отдельную гостиную и накрыть там стол.
– Если вы не против того, чтобы подняться наверх, миссис Смит, – сказал он. – Я хочу только взглянуть на своего коня. Мне кажется, он слишком осторожно ступает на левую переднюю ногу. Я хочу убедиться, не попал ли в копыто камень.
– Конечно, – согласилась она.
Хозяин гостиницы сам встретил их, кланяясь и вытирая руки о передник.
– Рад видеть вас. Миссис Смит, не так ли? – расплываясь в улыбке, сказал он. – На кухне готовят вам еду. А ваш добрый муж пошел в конюшню? Там он увидит полный порядок, хотя я не осуждаю его за то, что он сам смотрит за своими лошадьми. Хороший конь обходится дорого, не правда ли?
Стараясь не улыбнуться при мысли, что графа Саттона назвали ее «добрым мужем», поднимаясь вместе с хозяином по лестнице, Лорен сдерживала смех. Не переставая говорить, он ввел ее в маленькую гостиную и заверил, что все будет сделано так, как она пожелает, и затем оставил ее. Она нашла все необходимое и в ожидании графа грела руки у горевшего камина.
