субстанцию.
Проще говоря — дерьмо.
И интереса к ним Радремон проявлял ровно столько же.
В прежние времена путь от Локтиля до Жинадаля занял бы около недели, но при нынешних условиях в семь дней определенно уложиться не выйдет. И дело даже не столько в медлительности покидавших свой дом горожан, сколько в постоянной угрозе нападения из темноты новообращенных.
Маркиз сдержал слово, и беженцев действительно вел Налланномом. Тому приходилось лично решать все возникавшие проблемы, а так отвечать за жизни нескольких десятков доверившихся ему локтильцев. Помогали иллиту в этом Кос и Ут-Динго, командовавший отрядом пятиранговых. Сам же фор Корстед преимущественно проводил время в замке, ведя тот на некотором отдалении от группы.
Хотя и он пару раз спускался, чтобы лично проконтролировать Нала. Ведь тому дай волю — всего себя по частям раздаст несчастным и обездоленным. Налланномом при каждой такой встрече топорщил щупальца и делал крайне возмущенное лицо, но на самом деле радовался, считая подобные визиты проявлением заботы.
Во время одного из них Радремону даже «повезло» застать атаку новообращенных.
Начавшая уже зарастать травой лесная дорога петляла среди деревьев, словно нить вышивки, плетущая неразличимый пока что узор. Скорбные огоньки факелов выхватывали из зловещей тьмы силуэты кустов и коряг, скорее порождая неясные колышущиеся тени, чем реально что-либо освещая.
Но с ними все-равно было как-то спокойнее.
Скрипели колеса старых телег, навевая тоску и уныние и заставляя плотнее кутаться в плащи и накидки.
Молодая мать тщетно пыталась успокоить расплакавшегося младенца.
Кровососы напали стремительно и безмолвно. Словно тени, они вынырнули из ближайших зарослей и тут же убили двух невезучих локтильцев. Остальных успели защитить закованные в драконью чешую бойцы.
Завязался бой.
Вампиры выглядели по-разному. Одних от простых смертных отличала лишь бледная кожа, клыки, да безумный взгляд. Они даже одежду еще умудрились сохранить, пусть та и выглядела весьма потрепанной и пестрела кровавыми кляксами. Преимущественно в районе воротника. Эти еще имели шансы восстановить рассудок и, обретя статус низших, влиться в иерархию упырей.
Другие же окончательно утратили свой первоначальный облик, и даже прежнюю расу тварей установить уже никто бы не смог. Их тела покрывали чудом сохранившиеся грязные лохмотья, сквозь которые проглядывала огрубевшая кожа; конечности больше напоминали когтистые лапы; лица вытянулись; волосы выпали, а глаза сверкали в ночи кроваво-красными углями.
Такие уже походили скорее на монстров, и суровая жизнь обрекала бывших шаловцев влачить свое жалкое животное существование, пока их страдания не оборвет чей-то меч или магия. Они уже точно не могли примкнуть даже к низшим вампирам.
Разве что в качестве рабов.
Элитному отряду не составило особого труда прикончить безмозглых тварей, лишенных какого-либо командования, а получивших ранения гражданских подлечил Налланномом. За что те его едва ли не боготворили. Пусть магия исцеления и встречалась на Шалове чаще, чем на Ахалдасе, но все-равно оставалась привилегией аристократов. Остальные же имели шансы выучить лишь примитивную магию или простейшие боевые навыки.
Впрочем, на Ахаладасе простым жителям не было доступно и это.
И все-таки большую часть времени Радремон проводил в замке. Ему было чем заняться. Начиная с управления делами рода и заканчивая собственными магическими тренировками. Даже получив «Дыхание черного дракона», он не желал останавливаться на достигнутом и совершенствовал общее понимание структуры волшебства.
Особенно после происшествия в Локтиле.
Тот мальчишка, кто бы через него не говорил, не использовал заклинания в привычном понимании этого слова. Но, в отличие от жилища Друхи, маркиз не лишился всей магии. Кое-что он еще мог применять. И те чары имели одну общую черту.
Именно по этой причине фор Корстед не торопился как можно скорее добраться до жинадальского данжа. Да, он мог бы слетать туда на Небесной Цитадели и вернуться обратно, но ему требовалось время на осмысление новых знаний.
Да и загадка юнца не давала Радремону покоя.
Три дара.
Какие три дара? О чем шла речь? Какие врата мироздания, кому они сдадутся и с чего бы вообще им это делать? Простой дар, хитрый дар и еще более хитрый дар, способный изменить после того, как тот уже вручили. На ум в первую очередь почему-то приходили только меняющиеся новообращенные и постепенно разлагающиеся трупы.
Определенно нужно пореже общаться с Бешеной. Это все дурное влияние ее унесенной ветром крыши! Точно. Во всем виновата Бешеная.
Кроме того, к моменту прибытия в Жинадаль, маркиз хотел видеть весь свой элитный отряд облаченным в драконью чешую. Но Банарву, даже со всем его мастерством, на подобное требовалось время. Он, конечно, взял себе несколько подмастерьев из числа других примкнувших к роду дварфов, но те не обладали достаточным навыком и могли совершать лишь простейшие операции. Что, впрочем, все равно лучше, чем делать все самому от начала до конца.
Небесная цитадель медленно летела сквозь ночь.
Обычную.
Не Вечную.
Время от времени фор Корстед поднимал замок выше уровня окутавшей Шалов тьмы и позволял прочим членам рода немного отдохнуть от постоянного магического давления. К тому же в вышине, как ни странно, было даже теплее, чем внизу. Что позволяло хотя бы ненадолго сбросить добытые в Локтиле теплые вещи.
Радремон сидел на балконе с бокалом вина и любовался отражением звезд в колбе с голубой пылью. Камин давно погас, но маркиз не собирался ни вставать, чтобы подбросить дров, ни звать для этого слуг. Его вполне устраивал царивший вокруг полумрак. Тем более что после колдовской мглы тот казался мягким и уютным. Хотя на поверхности материка фор Корстед тоже чувствовал себя вполне комфортно. Видимо сказывался статус Верховного Повелителя Первородного Мрака.
Алый диск Тулиамоны неизменно преследовал свою серебряную сестру. Сегодня Ханиомона предстала в облике убывающего полумесяца, однако сей факт никак не помогал Тулиамоне. Сколько бы не минуло веков или тысячелетий ее бесконечный бег никогда не завершится, и ей ни за что не достичь своей цели.
Фор Корстед даже видел с ней некоторое сходство. Точно так же он гнался за Пелом, но находил лишь оставленный тем нечеткий след. Кровавый, а не серебряный. Но какая суть разница? Как найти одного единственного человека на целом континенте? Даже иголку в стоге сена отыскать и то проще.
В крайнем случае стог можно спалить.
Может быть поджечь Шалов?
Мысль интересная. Причем как в прямом, так и в метафорическом смысле. Что если создать условия, в которых Пел сам себя покажет? Ведь в конце концов у того нет цели от кого-либо спрятаться.
Глотнув еще вина, Радремон откинулся на спинку стула
