Наконецъ, изъ встрѣчи у „Зеленой Гробницы“, когда никакой серьезный интересъ не волновалъ ихъ, Мишель могъ наблюдать молодую дѣвушку такой, какая она въ повседневной жизни, и изъ разговора, бывшаго тамъ, точно такъ же какъ изъ ея просьбы о жемчужинѣ, „хорошенькой жемчужинѣ“, онъ заключалъ, что она была до смѣшного дитя для женщины 22 лѣтъ, сердясь, забавляясь, смѣясь, пугаясь изъ-за пустяковъ.
Насколько дѣти прелестны, настолько же женщины-дѣти невыносимы! И придется жить, жить всегда съ этой женщиной-ребенкомъ, съ этой чужестранкой!
Мишель представлялъ себѣ еще Сюзанну, какъ второе изданіе Колетты, — Колеттой, такой же свѣтской, такой же сумасбродной, но съ меньшей безпечностью и съ меньшей женственной прелестью. Онъ нѣжно любилъ свою сестру, но сколько разъ онъ изумлялся неизмѣнному терпѣнію и веселому настроенію своего зятя. А домъ Колетты былъ идеаломъ миссъ Севернъ!
Теперь Мишель насмѣшливо удивлялся, какъ могъ онъ отвѣчать спокойно и миролюбивыми фразами на слова, одно воспоминаніе о которыхъ его возмущало.
Между тѣмъ, было бы гораздо проще прервать всѣ колебанія такими словами: „вы правы, я безумецъ, я мечталъ, что я любимъ… И Мишель смѣялся, смѣялся еще разъ надъ своей собственной наивностью. Сказать, что онъ могъ приписывать романтическія идеи такой типичной резонеркѣ, какой была миссъ Севернъ! Романтизмъ и эта искусная велосипедистка, эта практичная молодая особа въ неуклюжемъ костюмѣ, слонявшаяся по лѣсу съ дорожной картой!
— Ахъ! какую необыкновенную пару мы составимъ, — вздохнулъ молодой человѣкъ.
Въ башнѣ Сенъ Сильвера Даранъ ждалъ, перелистывая альбомы.
— Ну, — неудачно поспѣшилъ спросить этотъ преданный другъ, — женишься ты или не женишься?
Мишелю не слѣдовало бы очень удивляться вопросу, такъ какъ онъ именно остановился на первомъ изъ предположенныхъ рѣшеній, но по вполнѣ человѣческой непослѣдовательности фактъ, что Даранъ могъ разсматривать, какъ возможное, безразсудное рѣшеніе, только что принятое имъ, его раздражилъ.
— Убирайся вонъ! — отвѣтилъ онъ раздраженно.
Онъ прошелъ черезъ рабочій кабинетъ, чтобы пройти въ сосѣднюю комнату, затѣмъ раскаялся, одумался:
— Ты позавтракаешь со мной, не правда ли? — сказалъ онъ на этотъ разъ очень дружески.
И онъ добавилъ:
— Я безумецъ, Даранъ, и глупецъ! Я женюсь!
Часть вторая .
I.
Помолвка Мишеля, возвѣщенная въ Каннъ, но безъ малѣйшаго намека на оригинальное происшествіе, вызвавшее ее, ускорила на нѣсколько дней возвращеніе г-на и г-жи Фовель.
Колетта сіяла. Въ теченіе этого послѣдняго сезона, когда тѣсная дружба съ Май Бетюнъ и съ миссъ Стевенсъ постоянно ее сближала съ Сюзанной, она отдала свое восторженное и немного легкомысленное сердце своей маленькой кузинѣ съ открытымъ характеромъ и хохотуньѣ, которая такъ мило съ ней болтала, играла съ Низеттой, разсказывала исторіи Жоржу, составляла четвертаго въ вистѣ Роберта. Затѣмъ, правильно или нѣтъ, Колетта, знавшая припадки унынія печальнаго и одинокаго въ своей неудавшейся жизни Мишеля, была убѣждена, что озабоченное чело, на которомъ сердечные поцѣлуи сестры не разглаживали морщинъ, прояснится отъ уюта счастливаго домашняго очага.
И такъ какъ она была неспособна заниматься вопросомъ о приданомъ, ей казалось вполнѣ просто соединить въ жизни два существа, между которыми ея любовь уже устанавливала связь; поэтому она не задумывалась надъ тѣмъ, будутъ ли Мишель и Сюзанна соотвѣтствовать другъ другу. Развѣ ея добрый большой Мишель не становился, какъ только онъ самъ этого желалъ, самымъ милымъ изъ мужчинъ.
Что касается „маленькой Занны“, то она обладала всѣми желанными качествами… Такая плѣнительная, такая забавная и такая веселая и со всѣмъ этимъ элегантная въ своемъ совсѣмъ простенькомъ платьѣ! Въ Каннѣ всѣ, включая Май Бетюнъ, Роберта и дѣтей, были въ восторгѣ отъ нея и сожалѣли, что эта скучная миссъ Стевенсъ ее эгоистично конфисковала для своего ревматизма и своей ипохондріи.
Никогда не жалуясь, замѣчательно тактичная и осторожная, бѣдное дитя добросовѣстно исполняло неблагодарную обязанность занимать и развлекать старую американку; иногда, очень рѣдко, она появлялась въ обществѣ, на вечерахъ, на garden-partiezs и на прогулкахъ; какъ блестѣли тогда ея глаза, какъ бывалъ радостенъ ея смѣхъ!…
Милая маленькая Занна! Она заслуживала настоящаго большого счастья… И вотъ желанія г-жи Фовель чудеснымъ образомъ осуществлялись, и пришло великое счастье! Развѣ это не счастье, выйти замужъ за Мишеля?
Едва выйдя изъ вагона, молодая женщина бросилась въ объятія Тремора.
— Гдѣ Сюзанна? — воскликнула она, всецѣло отдаваясь всегда своей, занимавшей ее въ данный моментъ, мысли.
И она звонко два раза поцѣловала въ щеки своего брата.
— Въ Прекруа, — замѣтилъ этотъ со скрытымъ раздраженіемъ.
Затѣмъ онъ нѣжно поцѣловалъ Колетту и маленькаго Жоржа, котораго она держала за руку, поспѣшилъ навстрѣчу сердечнымъ объятіямъ Роберта и овладѣлъ Низеттой, бывшей на рукахъ няни; уставшая отъ путешествія, она протирала себѣ глазки съ восхитительной, томной гримасой.
— Здравствуй, Тонти, — пробормотала дѣвчурка соннымъ голосомъ, произнося смѣшнымъ фальцетомъ послѣдній слогъ прозвища, даннаго ею своему дядѣ. — Гдѣ Сюзанна?
— Она вернулась въ Америку, — возразилъ Мишель, смѣясь этотъ разъ, хотя все-таки еще раздосадованный.
Эта молодая дѣвушка, любви которой онъ не добивался, казалось, должна была теперь завладѣть всей его жизнью и портить ему всѣ его маленькія радости.
Низетта также засмѣялась, болѣе искренно, вѣроятно, затѣмъ, опустивъ свою кудрявую головку на плечо Тонти:
— Глупый! — сказала она непочтительно.
И она вновь задремала.
Но за завтракомъ и позднѣе, въ гостиной Фовелей, между тѣмъ какъ Робертъ разбиралъ свою объемистую корреспонденцію, вопросы посыпались вновь; приходилось на нихъ отвѣчать, приходилось принимать довольный и пріятный видъ, когда произносилось имя Сюзанны въ сопровожденiи похвалъ, расточаемыхъ Колеттой и къ которымъ г-динъ Фовель присоединилъ свое осторожное замѣчаніе:
— Это прелестное дитя; Жоржъ и Низетта ее обожаютъ, — заключилъ адвокатъ, какъ будто этотъ фактъ выражалъ все.
Г-жа Фовель была немного разочарована, узнавъ, что миссъ Севернъ предполагала оставаться въ Прекруа до отъѣзда г-жи Бетюнъ, т. е. до того времени, когда Кастельфлоръ вновь откроетъ свои двери и совершенно возмущена, узнавъ, что Мишель не отказался отъ своего путешествія на Сѣверъ.
— Послушай, ты съ ума сошелъ? — воскликнула она, не сдерживаясь. — Если бы я была на мѣстѣ Сюзанны, я бы на тебя обидѣлась до смерти.
