— Х…хозяин… — Шлец открывал и закрывал рот, в ужасе глядя на проснувшегося Андриэля.
Кэсс подтянула ближе палку, которую отыскала ещё ночью, и продолжила сидеть, как ни в чем не бывало. Нет, если Амона волей-неволей приходится терпеть, то два не-людя, издевающиеся над единственной жертвой — уже слишком. Она не девочка для битья и уж тем более не образец смиренного терпения.
— Что? — ангел оглядел себя. Все в порядке, одежда на месте. Дотронулся до безбородого лица, ощупал гладкий подбородок. — В чем дело?
— В…в…волосы, — заикаясь, промямлил прислужник и бухнулся на колени, словно был причастен к случившемуся безобразию.
Господин поднес руки к голове и зарычал: вместо длинных волнистых прядей пальцы нащупали неровно отрезанные патлы, торчащие после сна во все стороны.
— Я решила не растягивать удовольствие, — пояснила со своего места мстительница, поудобнее перехватывая вспотевшими руками палку.
Риэль подскочил к ней так стремительно, что, не окажись девушка к этому готова, весь ее мятеж закончился бы сокрушительным провалом. Однако она была начеку и успела отскочить. Мало того, развернувшись в прыжке, ещё и приласкала ангела палкой. Никчемное оружие переломилось, в отличие от разъяренного господина. Он отшатнулся, и застыл, оценивая свою смехотворную, но такую хлопотную противницу.
— Брось палку.
Этот голос мог остановить кого угодно. Руки Кэсс едва не разжались сами собой. Но в последний миг пальцы судорожно стиснули обломок деревяшки. Почему? За что? Сволочь бездушная, да как он… Девушка обернулась к Амону, но, наткнувшись взглядом на два обнаженных меча, недвусмысленно направленных в её сторону, замерла. Значит он на неё с оружием, а она даже палкой не отмахнись? Рабыня громко сглотнула и попятилась. Слева от нее хмыкнул довольный Риэль. Пусть радуется, козявка. Большой и страшный монстр заступился за хилого дружка.
Но почему все шишки опять собирать ей? Что ж это такое! Ей отрезали волосы, дали затрещину, от которой до сих пор звенит в ухе, а щёку дергает, как от флюса, и теперь еще вот это? Этим двум садистам что, больше некого мучить? Она отступила на шаг, потом еще, пока не уперлась спиной в дерево. Поднять глаза на демона не было сил — слишком страшно было отрывать взор от грозного оружия в его руках.
— Брось.
Палка неслышно упала в траву. Усилием воли мятежница перевела взгляд с мерцающих клинков на своего Хозяина и вжалась в неровный ствол. Амон был в ярости.
— Подойди.
Из горла вырвался смех вперемешку с рыданием, но девушка подавила истерику. Она поплачет позже. Если останется жива. На подгибающихся ногах подошла к господину, заглянула в льдистые голубые глаза и медленно сказала:
— Он заслужил.
Демон воткнул мечи в землю и, обхватив рукой подбородок своей невольницы, приподнял ее лицо вверх.
— Верни ей волосы, — негромко приказал он.
— Амон…
— Это приказ, — Хозяин смотрел на рабыню. — Выполняй.
Затылок Кэсс зачесался, когда на него легли легкие пальцы. Голова сразу стала тяжелее — длинные волосы снова свисали почти до поясницы.
— Что ты еще сделал?
Мысль о пощечине была стремительной, но, прекрасно помня угрозу Амона, Кассандра попыталась загнать ее поглубже и даже опустила глаза. Она не хотела, чтобы из-за нее убивали ангела, пускай и такого гнусного. Лишь надеялась, что Риэль после случившегося оставит ее в покое. Рука на ее подбородке сжалась, причиняя боль. Думать о другом… но как?
— Посмотри на меня.
— Зачем тебе оружие? — последовал хриплый вопрос.
Амон отступил, и, выдернув короткий меч из земли, подал его своей протеже:
— Вечером будешь учиться, а пока привыкай к весу.
Кэсс сомкнула дрожащие пальцы на рукояти, чувствуя, как отступает чудовищное напряжение. Все закончилось… Как хорошо! Девушка с облегчением вздохнула, но в тот самый миг, когда она решила, что неприятности сегодняшнего дня остались далеко позади, демон так внезапно рванулся к её обидчику, что Шлец, стоящий возле господина, испуганно закричал и тут же отлетел прочь, отброшенный небрежным ударом.
На солнце блеснули стальные когти, и кровь тяжелыми брызгами упала в траву. Андриэль с выражением потрясенного изумления на лице зажал ладонями рваные борозды, разорвавшие грудь от ребер до ключицы. Краска отхлынула от его лица, вмиг ставшего пепельно-серым. В расширившихся глазах отразился огромный антрацитово-черный хищник, уже занесший когти для второго и последнего удара.
— Ты посмел до нее дотронуться, — Зверь рычал и рвался, но человеческий голос, тем не менее, звучал ровно. — Я предупреждал.
— Нет, Амон! — в голосе ангела явственно слышались боль и ужас. — Послушай!
Не соображая, что делает, и, не тратя времени на раздумья, Кассандра бросилась к мужчинам и вклинилась между ними прежде, чем они успели заметить её движение. Пальцы на рукояти только что обретенного меча побелели от напряжения, руки тряслись, но прыгающее вверх-вниз острие было направлено в грудь демону.
— Не трогай его! Я сама могу за себя постоять, — голос дрожал, ладони взмокли от пота, но отступать защитница не собиралась.
— Вы… так сдружились? — вкрадчиво спросил Хозяин свою рабыню, стремительно теряя человеческий облик и даже человеческий голос. На черном лице жарко полыхнули багровые узоры.
Она посмела защитить ангела, которого он вознамерился без затей прибить, осмелилась угрожать ему, ее господину, мечом, который и держать толком не умеет!
— Я не хочу, чтобы он умер из-за меня. Я тоже виновата…
— Из-за тебя? Он дотронулся до того, что принадлежит мне, — глядя ей в глаза, прорычал Зверь. — Скажи, девка, чем он лучше целого поселения, которое я уничтожил за тот же проступок?
Понимание пришло вместе с холодящим кровь ужасом. Всё… поселение… К горлу подступила тошнота, перед глазами поплыли разноцветные круги, и отважная воительница мешком повалилась в траву, роняя меч.
Она очнулась оттого, что на голову обрушилось мало не ведро воды. Слабо отфыркиваясь и вытираясь рукавом, Кэсс села. Напротив неё стоял, конечно же, Амон. Наверное, только он мог так быстро, эффективно и безжалостно решать любые проблемы, в том числе и проблемы излишне впечатлительных особ.
Пришедшая в сознание озиралась, чувствуя как по плечам, груди и спине течет холодная, пахнущая тиной вода. Демон красноречивым взглядом смерил высокую грудь, облепленную мокрой тканью, дождался, пока рабыня должным образом покраснеет, а потом приказал:
— Хватит валяться. Тебя ждёт израненный герой. Займись им, пока кровью не истёк.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
