просто отвернуться. Простояла несколько секунд и всё-таки села в машину рядом с дочерью. Слёзы снова навернулись на глазах, и я смахнула их.
Тинка дотронулась до моего бедра.
– Мам, не плачь. Я не хотела тебя обидеть. Мам…
Машина поехала. Я глянула на Тину. Она всё ещё дулась и в то же время выглядела виноватой. Да, нас обеих обокрали и обидели до глубины души. Она осталась без отца, а я… Я без любви и, как оказалось, с глубокой, так и не зажившей раной в сердце.
Обняла дочь и, прижав к себе, поцеловала в макушку. Вздохнула. Поганец!
– Мне не нужен папа, – сказала вдруг Тинка, задрав голову. – Я буду только тебя любить, только не плачь.
Я едва сдержала горькую усмешку. Погладила Тину по волосам. Не нужен ей папа, как же… В глазах её читалось совсем другое – нужен, и ещё как. И мне нужен, только ярость всё не отпускала, и что нужно сделать Владу, чтобы я перестала чувствовать её – я не знала.
***
Вечером неожиданно приехала Таня. Кристина уснула рано – видимо, сказался перелёт, а я собиралась в душ. Сперва подумала, что Влад, и не хотела даже к двери подходить, но решила проверить.
– Привет. – Таня вошла, стряхивая с капюшона капли дождя.
Когда мы прилетели, погода была нормальная, потом вдруг подул ветер, он сменился солнцем, а за солнцем начался ливень. Нормальная погода для Питера. Спасибо, что не снег!
– Привет, – ответила я. – Что-то случилось?
– Случилось, – горестно вздохнула Таня. Я было успела испугаться, но подруга выразительно посмотрела на меня. – Твой Влад снова зависает у нас и посыпает голову пеплом. Я, конечно, сама бы всыпала этому болвану, но, Лик, мне кажется, он и правда жалеет.
– Жалеет он, – отозвалась я с лёгким раздражением.
К вечеру гнев улёгся, но говорить с Владом желания не прибавилось. Тина ходила сама не своя, а я понятия не имела, как завести разговор, чтобы не травмировать её и самой не разрыдаться. Влад в очередной раз наделал дел и свалил, а мне нужно было расхлёбывать.
Мы с Таней прошли в кухню, я налила чай.
– Я краем уха слышала, что он сказал Тине, что она его дочь. И как-то всё пошло не очень хорошо.
– Он огорошил её прямо в самолёте! Просто в лоб выдал, Тань! Идиот… – процедила я сквозь зубы.
– Мужик, – согласилась подруга. – У них с такими вещами не очень.
– У этого со всеми вещами не очень.
Подруга подвинула к себе чашку и отпила чай. Посмотрела на меня.
– Как в целом-то слетали?
Я вздохнула. Села напротив неё.
– В целом…
Разгладила салфетку. Что я могла ей сказать? Разве что правду, потому что скрывать её не было смысла. Ни от подруги, ни от себя самой.
– Я, кажется, втрескалась ещё сильнее.
Таня приподняла бровь, а я покачала головой и состроила мученический взгляд.
– Как была дурой, так и осталась. Что пятьдесят второго размера, что сорок второго.
***
Голос дочери я услышала ещё до того, как увидела её. Всю дорогу до студии танцев, где она занималась, я думала, как быть с Владом. Он молчал уже несколько дней, и я не понимала, что это значит.
Но возглас Тины отодвинул всё на второй план.
– А вот и неправда!
Я отыскала Тину взглядом. Рядом с ней была девочка чуть постарше – они занимались в одной группе, рядом толпились другие дети. Обе ещё не успели переодеться.
– Правда! – крикнула другая девочка. – Нет у тебя папы! Мне моя мама сказала!
– У меня есть папа! Есть!
– Тогда почему он ни разу за тобой не пришёл?! Ты врёшь! Твой папа тебя бросил, потому что он твою маму не любит!
Тинка держалась. Я бы на её месте уже давно ударилась в слёзы, но дочь была куда сильнее меня.
Хореограф уже спешила к ним, но меня охватила ярость. Хотела ответить маленькой мерзавке вместо Тины, а заодно и посмотреть на её мать.
– Её папа очень любит её маму, – раздалось вдруг позади.
На миг я опешила, обернулась и увидела Влада. Он выступил вперёд, подошёл к детям и протянул Тине бутылочку с соком.
– Прости, солнышко. Задержался на работе. Обещал тебе морковный сок после занятий – вот он.
Тина гордо задрала нос, а мы с Владом встретились взглядами. И меня вдруг прихлопнуло, как самую настоящую слабачку. В этот момент я простила ему все восемь лет одиночества, дурацкий спор, сцену в самолёте и всё, что нельзя было простить.
– Я тебе говорила! – звонко сказала дочь. – Это мой папа!
Я набрала в лёгкие побольше воздуха и подошла к Владу. Он приобнял меня за талию, и, видя это, Тина прямо-таки приосанилась.
Может быть, глупо было изображать семью на глазах у детей, но… Для Тины это имело большое значение, а мне почему-то не казалось, что я играю.
Наглая малявка заткнулась. Мне больше не нужна была её мамаша, высказывать никому ничего не хотелось.
– Поехали? – спросил Влад сразу и у меня, и у Тинки. – Я обещал вам поход по магазинам. Специально приехал пораньше, чтобы мы всё успели.
Я покосилась на Влада. Да ему не в бизнесмены нужно было идти, а в актёры. Хореограф смотрела на нас с интересом, дети занялись своими делами.
– Гермиона, ты ещё не переоделась?
Я повернулась и увидела женщину с пучком на голове. Должно быть, мамашу этой самой девчонки. Гермиона… Я тихо кашлянула и посмотрела на Тину.
– Пойдём, – сказала ей. – Если у тебя ещё когда-нибудь будут проблемы, скажи папе, он всё решит.
Перехватила взгляд мамаши и, ответив своим – твёрдым и решительным, повела Тину переодеваться.
***
Влад ждал нас у машины. Увидев его, Тина припустила вперёд, а я подошла медленно.
– Как ты узнал, где Тинка занимается?
– Это важно?
Это было неважно, и я показала дочери, чтобы садилась в машину.
– А мы правда поедем в торговый центр? – спросила она громко.
Я выразительно посмотрела на Влада.
– Назвался груздем…
– Да понял уже, понял.
Кристина так и пританцовывала от нетерпения. Я вдруг подумала, что чем сильнее буду сопротивляться, тем хуже будет нам всем. И в первую очередь – мне самой.
Влад словно бы ждал, что я скажу, но говорить я ничего не стала, просто дотронулась до него, до его плеча. Сложно было выразить словами, что я чувствую. Если бы не он, у меня бы не было жизни, которой я жила сейчас: дочери, уверенности в себе… И живущего в сердце
