Читаем без скачивания Крепость на дюнах - Герман Иванович Романов

— Стоящее, товарищ дивизионный комиссар…

— Ты коммунист, я тоже — и имя с отчеством имею. Наедине товарищеское общение вести будем для пользы дела. Да, понимаю, что парней пограничным премудростям долго учить надобно, но времени на это у нас простонет. У тебя бойцы долго отслужили, даже последний набор уже семь месяцев в строю, знают, что делать, и как воевать.

Николаев отхлебнул чая из стакана, закурил папиросу — мельхиоровый подстаканник блеснул отраженным огоньком спички. На будильнике стрелки показывали первый час ночи — начались новые сутки войны.

— А раз так, то к каждому комсомольца приставь для обучения, наглядно, по принципу — «делай как я». Заставы до полного штата доведи, а если получится, то некоторые на усиленный штатный вариант переведи — с четырех на семь отделений. И в каждой чтобы несколько латышей было со знанием русского языка. В райкоме мобилизацию провели комсомольцев и активистов, по всему городу и уезду — двести сорок парней и немного девчат тебе будет, к тем трем сотням без малого, что со строительства Циравского аэродрома взяты. Да, и Виндаве комсомольцев также забрать нужно — у тебя там две комендатуры — их до штатов тоже довести надо.

— Обмундирования всего двести комплектов, а для женщин почти и нет. Второго срока носки еще наберем столько же — но это всего половина от требуемого количества, Серафим Петрович.

— Дам армейское, с пилотками — фуражек на складе нет, а зеленые петлицы уж как-нибудь сами сделаете. Сапоги тоже получите, белье, портянки с полотенцами и вещмешки. Касок не дам — у самих жуткая нехватка.

— Так они в лесах не очень то и нужны, Серафим Петрович. Вот только чем мне комсомольцев вооружать? Собственные запасы отсутствуют, «максимы» наперечет, трехлинеек и тех не хватает.

— Винтовки сдать в пульбат, как и «максимы». На все заставы выделю по одному ДС новому, а то и по два, если по усиленному штату. У нас их четыре десятка — все и передам. Капризны, правда, уход за ними нужен, но справитесь. Самозарядными винтовками СВТ пограничников вооружить надобно, чтобы мощь огня была пристойная. В ручных «дегтяревых» у нас нужда огромная, сам знаешь. А тут все же замена, какая-никакая, но имеется. Генерал Дедаев на свою дивизию полторы тысячи самозарядок взял, две тысячи оставил. Триста штук я морякам передал, еще столько же в батальонах, остальные тебе отдам для пользы дела — твои пограничники их куда эффективнее использовать будут, чем в стрелковых ротах.

Василий Иванович чуть ли не обомлел — СВТ на заставах имелись, по пять-семь штук, и пользы от них в руках умелого бойца было намного больше, чем у красноармейца с винтовкой образца 1891 дробь 1930 года. Да и пулеметы ДС не в пример удобнее — пусть не так надежны, как «максимы», но в лесу с ними воевать куда сподручнее. Ведь вес со станком-треногой вдвое меньше, чем у станка с колесами и здоровенного «тела» массивного старого пулемета с водяным кожухом.

— У вас ведь на вооружении ротные минометы имеются? А как с ППД, автоматов хватает?

— Минометы есть — две штуки на весь отряд, в 1-й и 3-й комендатурах, приданы резервным заставам для усиления. Автоматов нехватка от штата — по одному, иногда два на заставу.

— ППД и у нас нет — несколько штук получила дивизия, и все. А ротные минометы дадим — по одному на каждую заставу. Хоть какая-то поддержка будет. Повозки с лошадьми не проблема, мобилизация в уезде началась, две сотни уже собрали. Да, у вас вроде на заставе по два снайпера — винтовки с оптикой дадим, пусть будет четыре — по одному на каждое отделение. Немцам житья давать нельзя — отстреливайте при каждом удобном случае. Ибо действовать в тылу врага начнете повзводно, нужно чтобы фашисты каждый час, но лучше в каждую минуту, находились в нервозности, ожидая внезапного нападения. Вот и бейте их, где только сможете, в спину разите — чтобы земля под ногами буквально горела. Налеты, обстрелы, засады, минирование дорог, диверсии — все средства хороши. Листовки и плакаты распространяйте — агитацию тоже вести надо!

Дивизионный комиссар достал листок и положил его перед Якушевым. Тот взял его в руки — наверху листка был изображен немецкий солдат, одевающий ярмо на шею латышу, что стоял перед ним на коленях. Внизу был тоже рисунок — крестоносец в белом плаще и в рогатом шлеме на голове держал меч над шеями склонивших перед ним головы латышей. А посередине шла броская надпись на латышском языке — «Веками немецкие помещики владели лучшей землей. И теперь они вернулись, чтобы снова надеть ярмо на латышей. Ты этого хочешь?!

Майор перевернул листок — вверху боец в узнаваемой латышской форме, только с петлицами РККА колол немца штыком. А внизу рисунка попал под «раздачу» крестоносец — уже без рогатого шлема, его били молотом и воткнули в брюхо вилы. И опять посередине шла надпись — «Не хочешь снова носить ярмо? Тогда бей потомков псов-рыцарей, как делали твои пращуры, защищая свою землю».

Дивизионный комиссар негромко произнес:

— Только из типографии, напечатали первую партию. Слово тоже воевать должно — многие латыши не желают возвращения немцев…

В дверь постучали, и вошел дежурный, негромко доложил:

— На Батском аэродроме приземлился Р-5, товарищ дивизионный комиссар. Распоряжение командующего генерал-полковника Кузнецова — вам надлежит немедленно вылететь в штаб фронта!

Паневежис

Комендант 41-го укрепрайона

дивизионный комиссар Николаев

Командующий Северо-Западным фронтом с землистым от усталости лицом, с красными от постоянной бессонницы глазами, выглядел плохо — как и все командиры, за эти двое сумасшедших суток, не сомкнувшие глаза хотя бы на час тревожного сна, что дал бы хоть какой-то короткий отдых.

— Как у вас обстоят дела в укрепрайоне, товарищ Николаев, — после минуты напряженного молчания произнес генерал-полковник Кузнецов, и добавил, — присаживайтесь, в ногах правды нет. Какие силы находятся под вашим командованием и обороняют Либаву?

— Ведем бои с противником на южном направлении, заняв позиции у Ницы «южным отрядом» подполковника Горобца, начальника штаба укрепрайона. В него входят отступившие с боями от Паланги части 10-й стрелковой дивизии — стрелковый батальон 62-го полка, дивизион 30-го артполка и 94-й саперный батальон. И отошедший с ними от границы 350-й стройбат, переформирован в стрелковый батальон. От 67-й дивизии сюда направлен батальон 281-го стрелкового полка и небольшие подразделения для усиления. На позициях также батальон из пограничников — всего до четырех с половиной тысяч бойцов и командиров.

В Гробине, пригороде Либавы, практически сформирован «восточный отряд» силами в бригаду — от 67-й дивизии по