Читаем без скачивания Крепость на дюнах - Герман Иванович Романов

устало вздохнул — было видно, что начальник Либавской ВМБ невыносимо устал, глаза воспаленные, с красными прожилками.

— А что ты хотел, Михаил Сергеевич, здесь гражданская война идет. За нас четверть населения, четверть против, остальные на стадии скрытого враждебного нейтралитета. Учти, за нас твердо стоит большинство населения Либавы и Двинска — рабочих много, но не только латышей, евреев и русских хватает, особенно на востоке. В Риге ситуация похуже, пожалуй так еще в Виндаве — портовый городок, но вот в остальных местах постреливают. А вот стрелять евреев и коммунистов начнут по-настоящему, когда немцы здесь утвердятся. Истреблять будут, так что миндальничать с айзсаргами нельзя — при малейшем подозрении давить, как бешеных собак, ибо они ни женщин, ни детей щадить не будут. Всех евреев, коммунистов и русских душить станут, да во рвы скидывать — руки у них по локоть в крови будут, даже гестапо до таких зверств не додумается.

— Страшные вещи ты говоришь, Серафим Петрович, даже представить трудно. Хотя, как знать, скорее ты прав — айзсаргам всех кровью обрызгать нужно с ног до головы, вот и начнут палачествовать. Да, действительно, гражданская война тут пошла…

— Она и не кончалась — вспомни красных латышских стрелков в революцию. Сейчас тоже самое — и мы за одно будущее боремся, они за другое — и победит тот, за кем правда. Хотя и мы массу ошибок понаделали, чего скрывать, что есть то есть. Ну да ладно, чего уж тут!

Николаев вздохнул, огорченно кивнул головой — в самолете спать не пришлось. Вертел головой по кругу, страшась увидеть хищный силуэт «мессера». Но долетели, хоть на часах уже шесть утра было, и сразу поехал в штаб, позвонил Дедаеву — на Барте начались ожесточенные бои, немцы отчаянно атаковали главными силами — в Скуодисе начались уличные бои. А вот у Ницы были только мотоциклисты, которые тут же отошли, явная демонстрация. От Руцавы самокатчики и пехотный полк пошли восточнее, по линии узкоколейки, и попытались сбить заслон из двух батальонов «южного отряда» — схватка пошла тоже страшная.

— Ладно, дело такое, Михаил Сергеевич, буду говорить прямо — два дня тебе хватит, чтобы из Либавы все нужное для флота морем вывезти? И что сейчас с кораблями и пароходами?

— В ночь эсминец «Ленин» уйдет — двенадцать узлов уверенно держать будет на переходе, до Ленинграда дойдет, а там на ремонт встанет. С ним пять транспортов уйдут, три возьмут на буксир подводные лодки, а вторая «эска» сама в конвое пойдет, она только погружаться не может. Сопровождать будет «Фугас» и с ним «морские охотники» и торпедные катера. Из Виндавы навстречу в полночь выйдет эсминец «Энгельс» со сторожевиками «Туча» и «Снег» — они обеспечат переход.

— Понятно, — мотнул головой Николаев, и спросил, потирая глаза. — А теперь насчет Виндавы. Там я как помню, береговые батареи имеются, да зенитные тоже. Ведь так?

— Так точно, три батареи по четыре 130 мм орудия, и две зенитных в самой Виндаве — по четыре 76 мм пушки.

— Сколько нужно времени для демонтажа всех береговых батарей силами личного состава? И для погрузки на транспорт, как орудий, так и приборов и всего прочего, включая боезапас.

— Я такого приказа отдать не имею права, как и контр-адмирал Трайнин в Риге. Только командующий флотом Трибуц вправе решать такие вопросы, и то по согласованию с наркомом адмиралом Кузнецовым.

— Понятное дело, что не можешь, а вот приказ командующего фронтом вы исполнять обязаны, — Николаев протянул листок Клевенскому — тот его внимательно прочитал, рука чуть дрожала.

— Так точно, товарищ член Военного Совета — такой приказ обязаны исполнить. Но мне нужен письменный приказ генерала Дедаева, с его и твоей подписью, и о нем я должен сообщить в Таллинн.

— Вот приказ — связной с Барты только прибыл. Николай Алексеевич подписал, и я тут тоже черканул, а тебе надлежит исполнять. Я все понимаю, Михаил Сергеевич — нас могут обвинить как в преждевременных мерах, так и в опоздании с принятием этих самых мер. Но скажи честно — эти три береговых батареи усилят Моонзунд? И за сколько времени их вывезти можно, счет уже на дни пошел, уже опаздываем?!

— Пять суток, никак не меньше, — после долгой паузы, взятой на размышление, отозвался моряк — лицо стало бледным.

— Значит, к 29-му числу управитесь, — теперь настала очередь задуматься дивизионному комиссару.

— Неужели так все плохо, Серафим Петрович?

— Гораздо хуже, чем я представлял в самом худшем варианте. Наши приграничные дивизии отступают — перевес в силах у врага двойной. И самое страшное — фронт прорван, и целая танковая группа вклинилась и разорвала фланги наших армий.

Николаев развел руки в сторону, так обычно делают, когда рвут тряпку. Затем мотнул головой, словно прогоняя кошмарное видение. Посмотрел на моряка угрюмо, с кривой улыбкой на губах.

— Либаву будем держать до конца, хотя военной целесообразности уже нет — в любом случае она будет потеряна, мы сможем только отстрочить ее потерю на несколько дней. Пойми — 67-я дивизия очень нужна у Риги, там нужно сконцентрировать как можно быстрее все наши боеспособные соединения. На старых двинских позициях есть шанс удержаться, небольшой, но все же имеется. Фронт от Риги до Двинска чуть больше двухсот верст протяженности, вдвое меньше чем был на границе. Да и река сама по себе преграда достаточно серьезная.

Серафим Петрович нахмурился, вспоминая разговор с командующим фронтов — Кузнецов сам все прекрасно понимал, и считал, что отступление до Двины неизбежно в сложившейся ситуации. А потому кроме собственных резервов в лице ненадежных эстонского и латышского корпусов и единственной 16-й дивизии, рассматривал 67-ю, что сейчас сражалась у Скуодиса. Посмотрев на Клевенского, пояснил:

— Дивизии Дедаева нужно отходить не позднее вечера 26-го числа, тогда успеет дойти форсированным маршем. А нам нужно драться здесь, чтобы приковать к Либаве как можно больше неприятельских сил. И держаться столько времени, сколько потребуется, чтобы увести как можно больше кораблей из гавани. И эвакуировать Виндаву — без потерь, забрав все подчистую, включая береговые батареи. Они пригодятся — война будет долгая, на полях сражаются миллионные армии. Да, нас застали неподготовленными — но на то война. Будем сражаться, а как иначе, тем более возможности для этого есть — сегодня ночью сами нанесем контрудар…

Грамзда

Командующий Приморской группой

генерал-майор Дедаев

— Был бы сейчас 114-й полк — совсем иной разговор пошел. Однако и этого хватит, если все нормально пойдет!

Генерал Дедаев прислушивался к