этой дыре дольше необходимого, — похвалила она.
Капитан склонился в коротком поклоне.
— Можешь идти.
Оставшись наедине, она вновь вернулась к обеду. Жаркое оказалось суховато, а в салат положили слишком много масла. Только хлеб ничего. Свежий, румяный, воздушный, с тонкой поджаристой корочкой. То, что надо.
Допив остатки вина из бокала и проигнорировав почти полный кувшин, Алия вышла наружу. Каменное крыльцо выходило в противоположную сторону от пристани и смотрело в центр города.
Громоздкие здания из плохо обработанного камня, угловатые крыши, покрытые глиняной черепицей, узкие извилистые улочки, грубая мостовая из покатых булыжников, дома теснятся, почти наползают друг на друга, создавая ощущение тесноты. На редких шпилях лениво трепыхались потертые флаги с символикой королевства.
И ко всей этой «красоте» прибавлялась ничем не перешибаемая вонь нечистот и отходов.
Дыра. Как есть дыра.
Алия скривилась и легко сбежала по побитым ступенькам. В ту же секунду за ее спиной двумя безмолвными призраками пристроились воины из свиты.
Не охрана. Эскорт сопровождения для придания статуса. В разномастной толпе тоненькую девчонку в костюме для верховой езды, скорее всего и не заметили бы. Один толчок здесь, удар плечом там — никто не успеет опомниться, как вокруг будут лежать горы трупов. Она не оставит без ответа грубость в свой адрес.
А так расступались, позволяя свободно пройти. Даже городская стража притормаживала, оценив рослые фигуры, затянутые в черные доспехи, маячащие за плечами вышедшей на прогулку леди.
Скоро дорога вывела на базар. Бесконечные ряды с лотками, скособоченные палатки и теснящиеся по сторонам лавки мелких торговцев занимали целую площадь немаленького размера.
Здесь витали уже другие ароматы. Корица, специи, пряности, сухие травы и свежие фрукты начинались продаваться на рынке почти у самого входа.
Повеселевшая Алия сладко потянулась. Глухое раздражение и злость испарились. Даже бренчание уличного музыканта на потрепанной мандолине не вызывало желания глухо зарычать и врезать чем-нибудь тяжелым придурку, совсем не имеющему слух.
На нее оглядывались, в основном из-за охраны. Особенно глазастые успевали заметить на куртке переплетенную вязь двух затейливых символов. Тогда следовало испуганное шараханье в сторону. Любопытные узнавали герб одной из семьей Дуэгара.
Поглазев на отрезы тканей и творения оружейных кузнецов, она вышла к центральному району верхнего города. Публика тут выглядела почище, поприличнее, а улицы намного ухоженнее. Зато количество стражников наоборот резко уменьшилось. Чтобы не мозолили добропорядочному люду глаза. Что отнюдь не говорило о слабости правопорядка. Если что вдруг случится, сюда моментально набежит огромное количество патрулей, готовых защищать самых богатых жителей Саграсы.
— Торопись! Живей! Посторонись! — мимо проковыляла четверка заморенных лошадей, таща за собой вытянутую повозку.
На перекрестке торопыги свернули направо, Алия посмотрела куда они так спешили и заметила горбатую выпуклость, выступающую над крышей ближайшего высокого здания.
Дирижабль. Ясно откуда родом любители быстрой езды. Только в Хорсе делали уродливые штуки, умеющие ползать по небесам.
Сколоченный из досок помост, из него торчал шест, канаты обвивали удерживающие крюки. Гондола открытого типа, сплетенная из гибких и прочных веток андуланского дерева. Хотя ей приходилось видеть и полностью закрытые кабины. Движущей силой выступал маховик, работающий на алхимической смеси. Чрезвычайно гадкая штука, склонная к самовоспламенению.
Вокруг крутился десяток человек. Что-то поправляли, дергали и натягивали, настраивая подвесную систему грузов и противовесов. Рядом на мостовой в беспорядке валялись тюки и перехваченные крест-накрест мешки. Средних размеров дирижабль активно готовили к вылету.
Механика — Алия с презрением покосилась на суету. В безуспешных попытках достичь величия Парящего города торгаши лишь выставили себя на всеобщее посмешище. Нелепые поделки так часто ломались и взрывались, что очень скоро за ними прочно закрепилась слава одних из самых опасных средств передвижения.
Какой-то остряк однажды заявил, что лучше поплывет на ветхом суденышке в сильный шторм, чем залезет в эту штуку в ясную солнечную погоду. Многие с ним соглашались.
И тем не менее, купцы упорно продолжали использовать дирижабли в своих делах. Отправляя, как мелкие грузы, так и гонцов с важными донесениями. При всех своих недостатках, в скорости воздушные суда выигрывали у морских. Не говоря уже о лошадях на суше.
Правда при встречном или сильном боковом ветре единственное преимущество неказистых устройств молниеносно сходило на нет. Но хорсцов это не останавливало.
Понаблюдав некоторое время за приготовлениями Алия развернулась и направилась обратно в таверну, где Витольд встретил ее очередной неприятной новостью от мастеров-корабелов.
* * *
— Высадка завершена, ваша милость, — командир воинов поправил стальной шлем на изгибе локтя.
Пятьдесят латников, блестя на солнце начищенными доспехами строились на причале порта. Отдельно по широким сходням сводили измученных долгим плаванием лошадей. Усталые конюхи, как могли успокаивали животных, но последние все равно выглядели не очень.
Люди куда лучше перенесли многодневное путешествие по морю. И с этим приходилось мириться. Если воины готовы выступить в путь прямо сейчас, почти без отдыха, то коням придется дать немного прийти в себя. Иначе далеко они не уедут.
— Позаботитесь о размещении. Король обещал нам всю необходимую помощь. Полагаю в казармах городской стражи найдутся пустые койки для солдат и лишние места в конюшнях для лошадей.
— Да, ваша милость, — командир гулко стукнул кулаком о нагрудник.
— Думаешь наместник уже предупрежден? — на причал ступил Рауль.
Карзани обернулся к брату, мимоходом отметив его опрятный и ухоженный вид. Словно не провел больше недели кряду в болтанке каюты при сильной качке. Манжеты расправлены, камзол сидит, как влитой, волосы чистые, на щеках играет легкий румянец. Просто образец изящного аристократа.
— Что? — заметив изучающий взгляд старшего родственника Рауль смутился.
Или сделал вид, что смутился. Что скорее всего. Жизнь при королевском дворе отлично научила младшего братца притворству и ношению масок.
— Ничего, — граф отвернулся. — Уверен, наместник предупрежден. Ждать препятствий не стоит.
Они неторопливо двинулись по гудящей пристани и почти сразу из оживленной толпы на них вынырнула небольшая группа людей, решительно двигающаяся в противоположном от них направлении.
— Чего уставился, долговязый? Прочь с дороги! — идущая первым молоденькая девчонка лет шестнадцати-семнадцати протопала мимо, едва не сбив с ног ошалевшего Рауля.
Сразу за ней шла троица хмурых воинов. Черная-вороная броня, тяжелые мечи на боку, жесткая щетина на грубых обветренных лицах, острый подозрительный взгляд — выглядели они весьма угрожающе. Перед странной процессией народ на причале предпочитал расступаться, не провоцируя конфликт.
— Во имя первого света, кто это? — удивленный Рауль тоже предпочел повернуться боком, чудом успев не задеть крайнего справа воина.
Хозяина замка Разенвальд проводил задумчивым взглядом мрачную компанию и покачал головой.
— Ты заметил рисунок на куртке девчонки? — спросил он, в общем-то заранее зная ответ. Брат никогда не отличался особой наблюдательностью.
— Нет. Я был слишком занят, чтобы не оказаться растоптанным этими грубыми невеждами, — оправдался Рауль, его голос звучал
