Громыхало начал поглядывать на Фарамунда с беспокойством, отстал, слышно было, как с кем-то переругивался, затем Фарамунд ощутил жар его потного тела раньше, чем грузная фигура старого воина вынырнули рядом.
— Вождь, — сказал он, — нам проще свернуть прямо сейчас. Правда, немного придется через коряги и буреломы, зато потом выйдем прямо в поле.
— Зачем? — спросил Фарамунд.
— Но оттуда уже увидим замок Свена...
— Кто тебе сказал, что идем на замок Свена? — ответил Фарамунд весело. — Я разве такое говорил?.. Ах да, в самом деле, говорил... Громыхало, ты же служил даже римлянам! Неужто ничего не знаешь о военных хитростях?
Громыхало приотстал от неожиданности. Фарамунд некоторое время двигался один, затем тяжелый топот настиг, а раздраженно-восхищенный голос прогудел:
— То-то ты слишком болтал последнюю неделю, как будешь брать крепость штурмом!.. Думаешь, кто-то из наших доносит?
— Не знаю, — ответил Фарамунд с безразличием. — Но лучше держаться так, будто среди нас есть люди Свена... да и не только Свена, всяк хочет получить лишнюю монетку!..
Громыхало некоторое время шел рядом, обдумывал. Фарамунд слышал тяжелое сопение, вздохи, даже приглушенные ругательства. Наконец, Громыхало пробурчал:
— Значит, крепость Лаурса. Только она лежит в той стороне. И она уже близко.
— Точно, — сказал Фарамунд весело. — А уж Лаурс как раз нас и не ждет. Я думаю, что и до него докатились слухи... ну, что я готовлюсь напасть на крепость Свена и поквитаться с ним за все мои обиды и унижения.
Едва вышли из леса, Фарамунд замедлил шаг, не в силах оторвать взгляд от колдовского зрелища. В двух полетах стрелы начиналась широкая река. С этой стороны берег был пологим, а с той крутым, обрывистым. И вдоль самого обрыва шла высокая деревянная стена крепости. Через каждые сотню шагов гордо высилась башня, залитая лунным светом.
— Ближайший мост на тот берег, — сказал за спиной Громыхало, — за два конских перехода.
— Зачем нам мост?
— Отсюда, как видишь, напасть невозможно.
— Разве?
— Вождь! Даже будь у нас флот...
Фарамунд прикинул оценивающе расстояние, повернулся к Громыхало:
— Ты, понятно, плаваешь, как топор... да еще и без ручки. Быстро отбери тех, кто способен переплыть эту реку.
Громыхало сдвинул плечами:
— Ну, вообще-то я плаваю, как ручка от топора, но дело не в этом. Как заберешься наверх? Я согласен, что отсюда они как раз не ждут нападения. Но все же...
— Пойдем, отберем людей, — распорядился Фарамунд.
— Фарамунд, — сказал Вехульд нервно. — То, что ты задумал, это безумие. Я думаю, тебя попросту схватят и повесят. Или даже убьют раньше, чем мы перелезем стену.
Фарамунд буркнул:
— И в том и другом случае ты сумеешь содрать с меня эти латы и присвоить мой меч. Уже давно облизываешься, я же вижу.
К утру над рекой начал клубиться туман. Сперва редкий, словно струи дыма, затем уплотнился, пошел комьями, плотными и рыхлыми как творог, растекся по всей поверхности воды, поднялся на берег, наконец, его выдавило до середины стен.
Фарамунд с бьющимся сердцем поглядывал в это белое месиво. Деревянная стена не спасет бург от нашествия тумана, по ту сторону забора двор сейчас уже залит этим белым мороком...
— Сколько? — спросил он шепотом.
— Набралось десяток, — ответил Громыхало. — Эти готовы плыть через туман... Еще с десяток вроде бы готовы, но боятся сбиться с дороги... Как будто это озеро!
— Хватил и десятка, — решил Фарамунд.
— Только мечи?
— Только мечи! Остальные пусть рубят лес, готовят плоты.
Теплая, разогретая, как только что сдоенное молоко, река приняла их без плеска. Фарамунд плыл впереди. Он чувствовал себя огромной сильной рыбой, время от времени с удовольствием уходил под воду с головой, передвигался могучими рывками. На середине реки оглянулся, увидел, как из тумана мелькнула кисть руки, ушла без плеска под воду. Остальных не видно, отстали почти на полет стрелы, а когда громада берега закрыла перед ним мир, он чувствовал, что отряд едва добрался до середины реки.
Перед глазами темная стена глинистого берега, свисают корни, крепкие, сухие, способные выдержать воина даже в полных доспехах и с тяжелым топором.
Он ухватился, подтянулся, сверху зашуршали комочки глины. Он выждал, пока перестанут сыпаться, медленно начал взбираться. Стена тянулась и тянулась, наконец из тумана выступили стоймя поставленные бревна. Он прикоснулся к дереву, осклизлому от близости воды, прислушался, а затем подпрыгнул и вонзил кинжал как можно выше.
Подтянувшись, кончиками пальцев дотянулся до края, вцепился, чувствуя, как бешено колотится сердце. Туман настолько густой, что реки не видно вовсе. Даже не различить, где начинается берег, в самой крепости не видно дальше трех шагов, зато слышно как в близкой конюшне фыркнул в тишине спросонья конь.
Он спрыгнул по ту сторону, быстро пробежал к башне. Размокшие ступеньки даже не скрипнули, только при каждом шаге едва слышно цвиркала темная вода, выдавливаемая его тяжелыми ногами. На самом верху расположились двое стражей. Между ними на лавке Фарамунд заметил кубки, стакан для игры в кости, мечи тут же рядом, прямо под руками.
Он быстро перехватил одному и другому горло, всякий раз зажимая рот, а когда те перестали вздрагивать, оставил в прежних позах, на случай, если кто захочет узреть их головы над краем перекладины.
Когда он спустил веревку прямо из башни, ее тут же дернули условным образом. Ответил, тут же напряглась, стала вздрагивать. Вскоре послышалось тяжелое дыхание. Показалась мокрая, как у тюленя, голова Громыхало. Вода с него текла ручьем.
Фарамунд ухватил его за ворот, перевалил через край. Громыхало дышал так, что свистом мог перебудить весь бург. Фарамунд рассерженно прошептал:
— Я же сказал, что тебе лучше дождаться!
— Должен же я... проверить... веревку!
Из тумана вынырнула голова Вехульда. Этот тоже не отряхнулся, сразу из воды ринулся на стену. Глаза его расширились, когда увидел мертвых стражей, прошептал:
— Ого!.. Теперь я верю, что это сумасшествие удастся...
Через несколько минут поднялся первый десяток, а чуть погодя подоспели еще десять воинов. Их вел Занигд, он сообщил шепотом, что они переправились на вывороченных пнях, бревнах, охапках хвороста. Наверху не помещались, стояли на лестнице до самого низа. Фарамунд повторил последний раз:
— Врываемся сразу к Лаурсу. Не останавливаться! Кто займется грабежом, тому петля сразу же. Кто погонится за девкой... или отвлечется как-то еще, тот умрет на колу, несмотря на все заслуги!
Вехульд сказал за всех:
— Рекс, мы же понимаем, что висим на волоске! Будь в нас уверен.
