и была связующим звеном между матерью и дочерью и даже – по словам Марии Луизы Лариш – между матерью и Эммануэлем.
То, что она сестра некоего Филиппа, конюшего королевы, как утверждает графиня, кажется мне сомнительным. Был некий Джеймс «Филлис», а не «Филипп», который обучал королеву Неаполя принципам своего искусства. Этот человек, бесспорно, самый известный наездник того времени, стал знаменит тем, что более или менее неплохо написал трактат о выездке в соавторстве с Жоржем Клемансо, писавшим о лошадях в свое время. Он состоял на службе у зятя Марии Софии, императора Франца Иосифа, но, несмотря на французское гражданство, имел английское происхождение. Так вот, Мехтильда – баварка…
Одно можно сказать со всей определенностью. Маленькая француженка с немецкой гувернанткой? Вот уж кому не стоит выходить на улицы Парижа в 1860-х годах. Поначалу это обычное дело в хороших французских семьях, где приветствуют обучение языкам, а также врожденную дисциплинированность и кротость этих фройляйн, которые воспитывают детей. По крайней мере так продолжается какое-то время, поскольку вскоре после франко-прусской войны 1870 года те же самые люди станут считаться врагами в доме, подлыми, исполненными ненависти, безжалостными противниками, которые втираются в семьи, чтобы лучше проводить свою грязную подрывную работу.
Кроме того, неужели Дэзи и ее гувернантка жили только в Париже? Еще слишком рано говорить об этом.
Имя «Посси»[279]
Пока у меня нет никаких серьезных зацепок в судьбе нашей кузины, ничего решающего, ничего конкретного. Я могу опираться только на воспоминания моей бабушки, которая сказала: «Дэзи умерла от туберкулеза раньше своей матери, которая присутствовала на ее панихиде в церкви Магдалины».
Всю ночь я просматривала прессу XIX века: Journal des débats, Gil Blas, La Croix, L’Univers, Le Gaulois, Le XIXe, Le Constitutionnel, Le Figaro и даже антиклерикальный Petit Parisien, изобилующий сплетнями. Нигде я не нашла статей о присутствии королевы Неаполя на похоронах молодой девушки в Париже. Мои обращения в Католические епархиальные архивы ничего не дали. С пустыми руками я вернулась в церковь Магдалины, где отец Бруно Хорайст любезно разрешил мне просмотреть старые записи о смерти. Как только мне кажется, что я приближаюсь к ней, Дэзи ускользает от меня.
Назавтра, после бессонной ночи, я с самого утра встречаюсь с моей сестрой Клементиной и кузиной де Гарревак в буфете театра «Картушери» в Венсене. «Жизнь есть сон» Кальдерона начинается через три четверти часа. Я говорю им: «Что касается Дэзи – это провал. Я до сих пор не знаю, когда она умерла!»
Моя сестра Клементина начинает смеяться: «Эта дата есть в ежедневнике Элен, он у меня дома!»
У меня вновь затеплилась надежда. Я нашла хотя бы крупицу. Время нанести все три удара приближается. Простите меня, Росаура, Сигизмундо и злой герцог Астольфо[280]. Моя сестра, самая горячая и просвещенная любительница парижской сцены, будет смотреть на вас за нас двоих. Что до меня, то, едва занавес поднимается, я возвращаюсь к ходу своих мыслей, прежде чем задремать в кресле.
После спектакля я еду к Клементине, чтобы просмотреть драгоценный документ. Это красивая кожаная записная книжка, очень толстая, со вставками из тонкого золота и названием «День за днем. Тексты и мысли». Элен купила ее на улице Сены в книжном магазине Фишбахера в 1883 году. Она не записывала в нее ничего о церемониях или светских развлечениях; только важные события жизни. И вот среди несколько дат рождений, смертей, свадеб и крещений я натыкаюсь на три строки, написанные ее рукой: «6 января, смерть Дэзи де Лаваис на двадцать третьем году жизни – 1886 год, 9 часов. Эта Скорбящая возопила, и Господь ответил ей и избавил ее от всех ее бед (Псалом XXXIV)».
Ну наконец-то! У меня есть дата смерти Дэзи – за пять месяцев до смерти Людвига II Баварского на озере Штарнберг и за три года до трагедии в Майерлинге, когда погиб Рудольф, сын Сисси. Мне осталось только установить место ее кончины, чтобы заполучить свидетельство о смерти! И вот все ведет меня в 8-й округ, вотчину Лаваисов. До отъезда в Рим Эммануэль, его родители и брат Адольф жили на улице Фобур-Сен-Оноре, 124; его брат Альбер жил всего в нескольких шагах отсюда. И их младшая сестра Лаура, вышедшая замуж за артиллерийского офицера и переезжавшая с мест военных действий в гарнизонные города, – ее крестили в церкви Магдалины, и она вышла замуж в семейном доме.
Вот как я быстро нахожу первое сокровище, официальное свидетельство о смерти тайной племянницы императрицы Сисси:
«Лаваис-Шатобур. Акт № 39. Год 1886, 7 января, одиннадцать часов утра, свидетельство о смерти Марии Луизы Матильды Генриетты Лаваис-Шатобур, в возрасте двадцати двух лет и десяти месяцев, без профессии, рождена в Мюнхене (Бавария), которая умерла по адресу: улица Матюрен, № 47, 6 января текущего года в девять часов утра, дочь покойного Шарля Феликса Эммануэля де Лаваиса-Шатобура, мать неизвестна, незамужняя. Смерть подтверждаем мы, Иеремия Кастлер, вице-мэр, государственный регистратор 8-го округа Парижа, кавалер ордена Почетного легиона, офицер Академии, согласно заявлению Жоржа Адриана Соль де Маркэн, сорока двух лет, домовладельца, проживающего в Париже по адресу: улица 49, друга покойной, и Анри Жинесте-Нажака, сорока семи лет, домовладельца, проживающего в Париже по адресу: авеню д’Антен, № 18, друга семьи, кои поставили подпись рядом с нашей после прочтения».
Наконец-то я узнала истинную личность Дэзи. За этим прозвищем, которое происходит от «day’s eye» (намек на ромашки и маргаритки, которые открываются утром и закрываются вечером), скрывается Мария Луиза Елизавета Матильда Генриетта де Лаваис-Шатобур. Мария, как Мария Гогенцоллерн, королева Баварии, жена короля Максимилиана II и мать королей Людвига II и Отона I Баварского. Луиза – как и ее бабушка по материнской линии, урожденная Людовика Вильгельмина Баварская. Елизавета – как Сисси, ее тетя, императрица Австрии. Матильда – как графиня де Трани, которую близкие называли Шпатц и которая присутствовала в Риме при зарождении чувств между возлюбленными. И, наконец, Генриетта – как оперная певица Генриетта Мендель, морганатическая жена Людвига, брата, с которым Мария София совершала прогулки по Аугсбургу и который не только открыл дверь Эммануэлю, но и стал отцом графини Лариш.
Результаты моего расследования подсказывают мне, что порядок и количество имен немного отличаются. В этом списке недостает Софии – как София Шарлотта Огюст, которую называют «Соферль», младшая дочь Виттельсбахов, которая после разрыва помолвки с Людвигом II Баварским стала герцогиней Алансонской, прежде чем героически погибла в ужасном пожаре на Благотворительном базаре в 1897 году.
«Матильда, Мария, София, Генриетта, Елизавета, Луиза де Лаваис» – вот что многие назвали бы словом, которое только недавно утвердила французская Академия: «прослеживаемость». Этот ребенок – дочь папского зуава, носившего регистрационный номер 850. Она родилась в Баварии у неизвестной и якобы незамужней матери в то время, когда там
