числом, а само событие тайно состоялось в Аугсбурге в день родов. Нет ничего невозможного в том, что, прежде чем передать ребенка Мехтильде для большого путешествия, было решено оформить его рождение законно, выдать официальный листок бумаги, который должен быть вручен родителю. Кроме того, я слышала, что в это счастливое время большинство джентльменов все еще могут путешествовать по Европе, показывая на границе только свои визитные карточки. Возможно, это было не так просто для одинокой гувернантки, уезжающей за границу с плетеной колыбелью под мышкой. Конечно, это всего лишь предположения…
Последняя информация. Я не знаю, стоит ли это рассматривать как благодарность за добрую и верную службу, но спустя несколько недель после крещения Дэзи мы видим, как король Максимилиан, королева Мария, наследный принц и будущий Людвиг II, а также делегация из двадцати шести лиц от королевской семьи и двора совершили большое паломничество в монастырь Андекс, расположенный недалеко от Поссенхофена, дабы почтить Ханеберга.
Отдаленная вилла
После столь долгого решения загадки Святого Бонифация мне нужно вернуться к парижским хлопотам нашего зуава.
16 мая 1867 года, чтобы признать свою дочь, Эммануэль дает свой прежний адрес в предместье Сен-Оноре, 124, представителю мэрии. Теперь я знаю, что он только что разместился там, поскольку до этого момента, по словам моей бабушки, его родители, проживающие в этом здании, не знали о существовании внучки. Через шесть дней после признания отцовства зуав, кстати, покупает дом вдали от Парижа и любопытных глаз, в очаровательном и тихом городке Везине, вилла расположена по адресу: Рут-де-ла-Круа, 23. Он поселил там ребенка и гувернантку. У возлюбленного Марии Софии больше не было постоянных мест обитания ни в Париже, ни в окрестностях Парижа. Если мы сопоставим эту информацию с повторяющимися ошибками графини Лариш, можно по идее рассмотреть мысль о том, что Дэзи, конечно, не была крещена в Бельгии, но, с другой стороны, немыслимо, чтобы Эммануэль и ребенок надолго поселились там.
Эрнест Полетнич сохранил в своих архивах трогательную опись нового жилого дома в Везине[296], который должен был быть обустроен в кратчайшие сроки. На первом этаже находятся кухня, столовая из красного дерева с сервизом знаменитого гиеньского фарфора и лампой. В прихожей – деревянный сундук и старый буфет; затем большая и малая гостиные с серо-голубым кабинетом Людовика XIII, жардиньеркой из сливового дерева, украшенной вишневыми цветами, мраморными столиками; имеется картина с изображением утки, стулья и большое кожаное кресло. Наверху одна из четырех спален превращается в гардеробную. Остальные три занимают ребенок, зуав и гувернантка. Скорее всего, спальня, предназначенная для Дэзи, – та, что украшена двумя маленькими низкими креслами и несколькими креслами из вишневого дерева, обитыми тканью в персидском стиле разных цветов, с небольшим инкрустированным комодом. В списке также есть деревянная шкатулка, белая с золотом, покрытая голубыми камнями. Может быть, это подарок «королевы воинов», ее матери?
Вторая фуга, или Королева в отчаянии
Совпадение? В тот самый момент, когда зуав беспокоится о том, что будет после его неизбежной смерти, европейские СМИ узнают, что здоровье королевы Неаполя, находящейся в Риме, вызывает серьезные опасения. Заголовки утверждают, что ее состояние плачевно и ухудшается с каждым днем. «Могли ли тревоги, боли, мрачные дни изгнания стать причиной проблем для этого энергичного характера, этого непревзойденного рвения, этого железного темперамента?» Журналисты сокрушаются: «Вот невинная жизнь, которую революция подвергает опасности!»
Некоторые утверждали, что у Марии Софии были боли в груди, как во время ее бегства в Баварию. Для других Ее Величество стала жертвой перемежающейся лихорадки. Большинство же клюет на крючок официальных объяснений: «Консилиум обсуждал, какой климат лучше всего подходит для больной». Mémorial diplomatique информирует о том, что выбор был остановлен – о сюрприз! – на «городах Ницца или Канны». Интересный слух, та же газета намекает, что «в определенных римских кругах» утверждают: этот отъезд «может быть окончательным».
В ночь на 7 мая 1867 года, за неделю до того, как Эммануэль предъявил свою дочь имперской администрации, Мария София в сопровождении своего брата и верного сообщника Людвига отправляется в плавание на военном корабле «Вулкан», который везет ее в Марсель. Прибыв через два дня во Францию, она просит совершить паломничество в базилику Нотр-Дам-де-ла-Гард, а затем возвращается в Цюрих, где ей нужно встретиться с Матильдой. Согласно L’Univers, все, кто видит ее в Швейцарии, поражены «болезненным выражением ее черт», глубоко измененных страданиями. Но что еще более примечательно, так это «благочестие, с которым она посещает богослужения в церквях» гельветов.
Эта женщина, которая до сих пор никогда не проявляла религиозного рвения при посещении церквей, эта женщина, о которой нам говорят, что она находится на грани истощения, почти мертва, будет путешествовать по Европе, повсюду возжигая свечи перед святыми образами, и проедет более шести тысяч километров, если мы будем придерживаться только тех пунктов, которые называет пресса: Рим, Марсель, Цюрих, Будапешт, Поссенхофен, Цюрих, Шаффхаузен, Мюнхен, Бад-Ишль, Марсель, Ницца, Вильфранш-сюр-Мер. Это правда, что весной и летом 1867 года у нее будет много семейных обязанностей: коронация Сисси в Венгрии (8 июня 1867 г.), смерть супруга их сестры Елены (26 июня 1867 г.), их двоюродной сестры эрцгерцогини Матильды, заживо сгоревшей во вспыхнувшем бальном платье (6 июня 1867 г.), а также брата Франсуа-Жозефа в Мексике (19 июня 1867 г.). И тем не менее это длинный путь для умирающего.
Для меня этот внезапный отъезд за месяц до коронации старшей сестры также связан с состоянием здоровья Эммануэля. Мехтильде пришлось избавить королеву от последних «событий»: прогрессирующий туберкулез Лаваиса, печальные перспективы и его намерение, приведя в порядок дела, отправиться в Канны на лечение в последний раз. Расстроенная этими новостями и их печальными последствиями для Дэзи, с ужасом ожидая роковой минуты, она поспешно покинула Рим, чтобы поскорее увидеть Дэзи и своего зуава; возможно, также она хотела поскорее оказаться среди своих братьев и сестер, единственных людей, с которыми она может разделить свои тревоги, страдания и возмущение.
Удалось ли ей встретиться с Эммануэлем в это время? Опять же графиня Лариш всегда утверждала, что двое влюбленных снова встретились в Париже. Если она говорит правду, то эта встреча могла состояться в том же году, до отъезда зуава на Лазурный Берег. Мария София могла бы изъявить желание посетить Всемирную выставку, которая открывалась как раз в это время[297]. С 1 апреля по 31 октября 1867 года десять миллионов любопытных и многие коронованные особы прибыли в Париж, чтобы принять в ней участие: королева Португалии, принц Оскар от Швеции, король Леопольд II Бельгии и королева Мария Генриетта, царь Александр II, султан Абдул-Азиз, принц Уэльский, король Людвиг II Баварский, эмир Абд аль-Кадир, король Вильгельм I, король Пруссии и прочие. Никто бы не удивился, встретив очередное Ваше Величество
