- Ри, пожалуйста, дайте сигнал о сворачивании госпиталя. Я переправлю часть докторов и санитаров на перевал.
Элизе удалось быстро освободиться, и, пока спешно сворачивался переносной госпиталь, она подошла к Акаянарэ.
- Расскажите мне, что творится на перевале? Как шел бой?
- Вы знаете, как выглядит Нархасский перевал? - неторопливо, как будто он только что встал с постели, а не вернулся с поля боя, начал лейтенант. - Перевал двугорбый, состоит из двух высот. На одной расположена наша крепость, на другой - содзоварская. И перед подъемом к содзоварской стороне перевала вниз уходит еще одна дорога. Уходит также на содзоварскую сторону. План маршала заключался в том, чтобы загнать содзоварские части вниз, именно на эту дорогу. Мы им дали подойти к нашей крепости. Затем наши усилили огонь, пушки были размещены заранее. Пришлось сделать вылазку, чтобы загнать противника в район нужной развилки. Затем им в тыл ударили пушки батареи из засады. У нас, поверьте, госпожа Гаорин, потрясающе точные артиллеристы. Почти сразу удалось взорвать их малоподвижные мортиры. Иначе потери были бы больше. Ну и дальше мы наблюдали, что и замышлялось, беспорядочное бегство содзоварцев вниз. В этом случае изменить ход боя практически невозможно. Беспорядочное бегство людей и тардов, брошенные пушки, перевернутые лафеты, оставленные подводы с ядрами и снарядами, - улыбнулся Акаянарэ с созерцательным видом.
Первая подвода с ранеными, заботливо уложенными на солому, пошла вниз к ущелью. Но как только тарды, тянувшие подводу, коснулись копытами входа в узкий проход, как зазвучали крики ужаса, и подвода остановилась.
- Что случилось? - невольно вырвалось у Элизы.
- Огонь, - с трудом взяв себя в руки, прошептал Акаянарэ. - Вы разве не видите, госпожа Гаорин?
- Это иллюзия, - ответила действительно ничего не увидевшая Элиза. - Иначе бы тарды взбесились. А они стоят спокойно.
- Зато люди взбесились. Немедленно берите дело в свои руки.
- Спокойно, это иллюзия, - закричала Элиза, бегом устремляясь вперед, стараясь не утратить хладнокровие. - Видите, тарды стоят спокойно. Слышите?! Преодолеваем иллюзию обычным способом. Со снотворным. Все слышите?!
Но какое там.
- Мы сгорим во сне, - зазвучал общий гомон. - Да что же это такое!
Паника нарастала. Элиза подошла к спокойному тарду, взяла его за уздечку, собираясь направиться вдоль русла Сарсай.
- Немедленно дайте всем на первой подводе снотворное. Это иллюзия. Опомнитесь.
- Мы сгорим, подчиняясь дурной бабе, маршальской подстилке, - кричавший это, самый горластый и активный из всех, здоровенный санитар добавил еще несколько слов, которых Элиза не поняла.
Неожиданно громко прозвучал двойной выстрел. Одновременно выстрелившие Ри Акаянарэ и немного пришедший в себя после контузии Иедо Годзурэ стреляли в голову бунтовщика, и не промахнулись с близкого расстояния. Элиза зажмурилась, но слишком поздно. Увиденное стояло перед глазами. Сразу подступила тошнота. Слабая молодая женщина поняла, что сейчас на глазах у всех упадет в обморок. И бессмысленная смерть этого мужчины, всего лишь испугавшегося огненной иллюзии, станет бесполезной. Остановить панику станет еще сложнее.
"Ты справишься со всеми трудностями, Элиза!" Она вспомнила взгляд Эллара в тот момент, когда он говорил эти слова, и сумела взять себя в руки.
- Кто-нибудь еще желает поспорить с планом маршала? - бесстрастно спросил Ри Акаянарэ, доставая из-за пояса второй заряженный пистолет.
Желающих, понятно, не нашлось.
- Усыпляйте раненых, - холодно сказала Элиза. - Я проведу подводу и вернусь за следующей.
На долю секунды она увидела отблеск ревущего в ущелье огня и поняла, очень хорошо поняла, почему так напуганы люди. Удивляло как раз спокойствие Ри Акаянарэ, который, видя как и все, страшную огненную стену, ни на секунду не усомнился в целесообразности плана своего маршала.
Когда Элиза невредимой провела тардов, покорно волочивших за собой подводу, через ущелье и вернулась обратно, на нее смотрели со странной смесью ужаса и обожания в глазах.
- Ну? - ледяным тоном произнесла она, боясь снова выпустить события из-под контроля. - Кто следующий?
Но теперь возражений не было. Множество глаз изучали ее платье и лицо без всяких признаков возгорания и ожогов. Люди старались взять себя в руки.
Элиза проводила через ущелье подводы вместе с сопровождающими врачами, санитарами и кучером. И, когда жена маршала возвращалась за следующей повозкой, предыдущая следовала вдоль русла реки самостоятельно, уже без нее.
- Госпожа Гаорин, будьте предельно осторожны, - сказал Ри Акаянарэ, прежде чем выпить свою порцию снотворного. Он оставался рядом с ней до проводов последней подводы. - Не зря же эту долину закрыли несколькими поясами мощнейших охранных иллюзий
- Там тихая, зеленая речная долина, - задумчиво сказала Элиза.
Акаянарэ недоверчиво пожал плечами и выпил свою порцию снотворного.
Элиза взобралась на своего тарда, взяла под уздцы низенького тарда, везущего последнюю повозку, и оглянулась. Куда подевалась та мирная ложбинка вокруг тихого кристально чистого озерца среди золотистых сосен, которую она видела только вчера? Все было истоптано, залито кровью, сожжено огнями костров.
- Совсем как моя душа, - подумала она с тоскливой болью и грустью. - Но пройдет всего один сезон дождей и никаких следов недолгого пребывания нашего лагеря не останется.
Но жизнь тому человеку, на практически безголовый труп которого, она старалась не смотреть, который единственный оставался на месте полевого госпиталя, не вернет никто.
Сарсайская долина была действительно тихой и зеленой. В сочной зелени травы цвели мелкие красные, желтые, синие цветочки, в ивах над рекой оглушительно щебетали птички. Бесстрастно возносили свои пушистые ветки к пронзительно синему небу высокие стройные сосны. С высоты своего породистого черного тарда Элиза увидела на ближайшем холме небольшой, но изящный особняк.
Внезапное чувство тревоги заставило ее пустить своего тарда галопом в направлении особняка. Он медленно горел. И это была уже не иллюзия. Дом с трудом поддавался пламени, оно уже почти погасло, когда Элиза подскакала к невысокой изгороди. Тард легко перескочил через нее и помчался по дорожке прекрасного ухоженного сада. А впереди несколько человек дрались на саблях. Элиза остановила скакуна, вглядываясь и холодея от ужаса. Один немолодой человек, весь в шрамах, уже лежал раненый на земле. А другой, еще совсем молодой парень с невероятным мастерством отбивался сразу двумя саблями от трех противников. За те секунды, пока ошеломленная всадница на него смотрела, он заколол насмерть двоих и смертельно ранил в живот третьего, сразу осевшего на землю. И вот этого третьего, несмотря на его незапоминающееся лицо, Элиза узнала сразу. Это был Иедо Годзурэ, начальник крепости на перевале, которому бы полагалось лежать контуженным на подводе, а вовсе не драться с такой прытью, которую он только что показал.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
