Читаем без скачивания Ноздря в ноздрю - Дик & Феликс Фрэнсис

—  Благодарю, — саркастически ответил я.

—  Нет, я рад, что вы не умерли. Мне так проще.

—  Почему?

—  Если водитель погибает, мне приходится дер­жать эту покореженную груду металла до приезда полицейских следователей, а они никогда не торо­пятся. А раз вы живы, я могу вывезти разбитый ав­томобиль на свалку, как только его осмотрит страхо­вой агент. Опять же, — тут он улыбнулся, — раз уж вы живы, я могу послать вам счет на оплату эвакуа­ции вашего автомобиля с места аварии.

—  Я думаю, столкновение произошло, потому что у меня отказали тормоза, — сказал я. — Можно мне на них взглянуть?

—  Пожалуйста, это ваш автомобиль. — Он по­вернулся, чтобы уйти. — У меня много работы.

—  Нет, — остановил я его. — Я не знаю, куда смотреть. Может, вы мне покажете?

—  Вам за это придется заплатить.

—  Хорошо, — кивнул я. — Сколько?

—  Ставки у нас почасовые.

—  Вы сможете показать мне, куда нужно смот­реть, прямо сейчас? — спросил я. — Раз уж я здесь?

—  Пожалуй.

—  Тогда договорились. Плачу по вашим ставкам.

Он провел двадцать минут, осматривая то, что осталось от моего автомобиля, но с однозначным выводом не получилось.

—  Возможно, виноваты тормоза, — наконец вы­нес он вердикт. — Трудно сказать.

Я заверил его, что, вне всяких сомнений, именно отказ тормозной системы стал причиной аварии.

—  Если вы так уверены, что виноваты тормоза, тогда чего вы привели меня к этому автомобилю?

—  Я хочу знать, не повредил ли кто тормозную систему.

—  А зачем? — Он уставился на меня.

—  Не знаю. Хочу, чтобы вы мне сказали.

—  Вот это да! — повторил он и вновь повернулся к моему автомобилю. — Посмотрите сюда. — Я на­клонился, посмотрел, как он и предложил, на пере­плетенье металлических трубок и рычагов. — Тор­мозная система в этом старом «Гольфе» чисто гид­равлическая, без усилителя. — Я кивнул. И так знал об этом. — Нажимая на педаль, вы вдавливаете пор­шень в цилиндр. — Он указал на металлическую трубу диаметром в дюйм и длиной дюйма в полто­ра. — Поршень давит на тормозную жидкость в трубках, идущих к колесам, и давлением тормозные колодки прижимаются к дискам. Колеса замедляют вращение. Скорость автомобиля уменьшается.

—  Как велосипедный тормоз? — спросил я.

—   Не совсем. На велосипеде от ручки тормоза провод тянется к рычагу, который сжимает колодки. В автомобиле давление передается по заполненным жидкостью трубкам.

—  Понимаю. — Но я сомневался, что сумел во всем разобраться. — А что вызывает отказ тормоз­ной системы?

—  Тормоза откажут, если в трубках вместо жид­кости окажется воздух. Тогда, нажимая на педаль, вы просто сожмете воздух, а тормоза не сработа­ют. — Он заметил мой вопросительный взгляд. — Видите ли, тормозная жидкость, в отличие от возду­ха, не сжимается.

Я кивнул. Знал это из школьного курса физики.

—  То есть, чтобы вывести из строя тормозную систему, достаточно добавить в трубки воздуха?

—  Да, — кивнул мужчина, — но это не так про­сто. Во-первых, на этом автомобиле две тормозные системы, поэтому, если одна выйдет из строя, вто­рая сработает.

—  Когда я нажимал на педаль, тормоза не реаги­ровали.

— Должно быть, воздух попал в главный ци­линдр. Необычно, но однажды мне пришлось столк­нуться с такой ситуацией. Причиной стала разгерме­тизация трубки, ведущей от резервного бачка к глав­ному цилиндру.

Я его уже не понимал.

—  Вы можете сказать, что это сделано умыш­ленно?

—  Даже не знаю. Возможно. Разъемы затянуты, следовательно, злоумышленнику пришлось проби­вать дыру в трубке. — Он указал на трубку, о кото­рой шла речь. — Для этого требовалось согнуть и ра­зогнуть ее несколько раз, пока металл не треснул бы от усталости. Вы знаете, так сгибают и разгибают проволоку, чтобы отломить кусок.

—  При этом тормоза откажут сразу? — спросил я.

—   Необязательно. Потребуется время, пока воз­дух из трубки попадет в главный цилиндр. Без не­скольких энергичных нажатий на педаль тормоза не обойтись.

Я подумал о том, что именно этим и занимался по пути домой со станции Кембридж.

—  Можете вы сказать, что трубку повредили?

Он вновь всмотрелся в переплетенье трубок.

Среди которых, как мне показалось, целых не оста­лось.

—  Все поломано. И сейчас невозможно опреде­лить, когда, при аварии или до нее.

—  Может, полицейские следователи смогут это установить?

Он, похоже, обиделся за недооценку его компе­тенции.

—  По этому месиву никто не сможет сказать, ко­гда повредили трубку, — с негодованием ответил мужчина.

Полностью я с этим выводом не согласился, но решил, что сейчас говорить такое не следует. Запла­тил наличными за те полчаса, которые он на нас по­тратил, и по мобильнику вызвал такси.

—  У вас есть ключи от моего автомобиля? — спросил я мужчину.

—  Нет, приятель. Никогда их не видел. Думал, они в замке зажигания.

Но их там не было. Я уже успел посмотреть.

—  Неважно. Толку от них все равно никакого. — Но они висели на серебряном брелоке. Мать пода­рила мне его на двадцать первый день рождения.

—  Могу я отправить это разбитое корыто на свалку? — спросил мужчина.

—  Пока нет. Подождите, пока его осмотрит стра­ховой агент.

—  Хорошо, — кивнул он. — Но не забывайте, что за хранение платите вы.

Меня это даже не удивило.

—   Определенности маловато, — заметила Каро­лина. Мы возвращались на такси в Ньюмаркет. — Какие планы теперь?

—  Вернуться домой. Ужасно себя чувствую.

Мы и вернулись, но по дороге заглянули в су­пермаркет. Я остался в такси, а Каролина купила все необходимое для ужина, включая бутылку красного вина. Я точно знал, что болеутоляющие таблетки не очень-то совместимы с алкоголем, но кого это вол­новало?

Лежал на диване, предоставив отдых гудящей го­лове, пока Каролина хлопотала на кухне. Раз или два она приходила, чтобы присесть рядом, но быст­ро поднималась и уходила.

—  Расслабься, — предложил я ей. — Я тебя не съем.

Она вздохнула.

—  Не в этом дело. Не нахожу себе места, потому что рядом нет моего альта. Обычно я репетирую два часа в день, даже если вечером нет выступления. А с позавчерашнего дня я не сыграла ни ноты, вот и на­чалась ломка. Мне нужда доза.

— У меня то же самое с готовкой. Иногда возни­кает желание встать к плите, даже если есть некому. В морозильниках ресторана полно блюд, которые я когда-нибудь собираюсь съесть.

—  Жаль, что тут нет ни одного.

—  Я могу позвонить, и нам что-нибудь привезут.

—  Нет. — Она улыбнулась. — Я готова рискнуть и приготовить для повара. Опять же, лучше не упо­минать про меня твоим сотрудникам.

—  Почему?

—  Они могут неправильно понять.

—  И что именно они могут неправильно понять?

—  Ну, не знаю. Если им станет известно, что я остаюсь здесь, они могут прийти к неправильным выводам.

Такой ход разговора мне определенно не нравил­ся. Глубокий анализ полезен далеко не всегда. Чис­тое чувство прошлой ночи могло не выдержать груза здравого смысла и раздумий о последствиях.

—  А что ты играешь, когда репетируешь? — спросил я, чтобы сменить тему.

—  В основном тренирую пальцы. Такое зануд­ство.

—  Как гаммы? — Я вспомнил, как в детстве меня учили играть на пианино. До чего же я ненавидел гаммы!

—  Точно. Но я играю и произведения. Только гаммы могут свести с ума любого, даже профессио­нального музыканта.

—  И какое у тебя любимое произведение?

—  «Концерт для скрипки в соль-мажоре» Баха. Но, разумеется, я играю его на альте.

—  Но звучание получается неправильным?

Каролина рассмеялась.

—  Нет, нет. Звучание правильное. Возьмем пес­ню «Йестэдей», ты знаешь, «Битлс». Ее можно иг­рать на пианино, гитаре, скрипке, на чем угодно. Всегда будет звучать как «Йестэдей», не так ли?

—  Пожалуй. — И я начал напевать мелодию.

Посмотрел на часы. Почти шесть. Солнце еще не закатывалось, но уже достаточно далеко ушло от зе­нита. Я откупорил бутылку, мы сидели и пили вино, довольные компанией друг друга.

Каролина приготовила семгу с петрушечным со­усом, молодым картофелем и салатом. Все было вос­хитительно. После обеда мы посмотрели по телеви­зору сатирическую новостную программу. Как се­мейная пара.

В полном соответствии со своим планом ночь Каролина провела не в моей спальне.

Как, впрочем, и я.

Глава 11

Каролина поднялась рано и вызвала такси.

—  Я сказал что-то не то? — спросил я.

—  Нет. — Она рассмеялась. — Просто мне нужно возвращаться в Лондон. У меня встреча в офисе КФО на Клеркенуэлл-Грин. Я хочу убедить их от­править меня в Америку на вторую часть турне.

Она сидела на краю кровати в моей спальне для гостей и надевала черные носки. Я сел и потащил ее на себя, пока она не улеглась рядом со мной.