Читаем без скачивания Ноздря в ноздрю - Дик & Феликс Фрэнсис

Я также узнал, что пони, участвующие в игре, вовсе и не пони. Лошади. По большей части арген­тинской породы «криолло»[31], а также скаковые чис­топородные лошади, которые не показали на дорож­ке должной резвости, чтобы ходить в победителях. В Америке чистопородных скаковых лошадей часто скрещивали с «четвертькровными», в результате по­лучая быстрых, крепко стоящих на ногах животных, которые могли резко ускоряться и сбрасывать ско­рость. Но в холке они превышали пятнадцать ладо­ней[32], или пять футов, тогда как для истинного пони максимум этой величины составлял четырнадцать с половиной ладоней.

Несмотря на то что голову забила ненужная ин­формация, ответов на интересующие меня вопросы я не получил. Зато выяснил, что в ближайшее воcкресенье пройдет финал турнира в «Гвардейском поло-клаб», неподалеку от Виндзора. И подумал, что, пожалуй, стоит там побывать. И не одному — с Ка­ролиной.

—  Ты рехнулся? — осведомилась Каролина, ко­гда я ей позвонил. — Нет у меня времени ни для ка­кого чертова матча по поло. И разве тебе не пропи­сан отдых? Ты только-только после сотрясения моз­га, помнишь?

—  У нас это займет меньше половины дня, — на­стаивал я. — И сотрясение сказывается только на памяти.

—  Так ты серьезно?

— Абсолютно.

—  Но я ничего не знаю о поло, — нашла она еще один аргумент.

—  Что с того? Я тоже не знаю.

—  Но зачем тогда ты хочешь поехать на этот матч?

—  Ты же в курсе моей версии о связи отравления приглашенных на обед и взрыва. Я чувствую, все это имеет какое-то отношение к поло. Я знаю, звучит безумно, и, возможно, ищу не там, где следует, но я хочу побывать на матче в поло и задать там несколь­ко вопросов.

—  Почему ты так сразу и не сказал? Конечно, я поеду. Мне надеть охотничий шлем[33] и взять с собой увеличительное стекло?

—  Я слышу скепсис? — Я рассмеялся. — По правде говоря, я тоже очень сомневаюсь, что от на­шего вояжа будет какая-то польза, но больше мне начинать негде.

—  Так что мне надеть? — спросила Каролина.

—  Твидовый костюм и зеленые резиновые са­пожки.

—  У меня нет твидового костюма.

—  Хорошо, — кивнул я. — Что-нибудь изящное и теплое, прогноз погоды на воскресенье оставляет желать лучшего.

—  Мне потребуется шляпа?

—  Не знаю, — честно признался я.

—  От тебя никакого чертова прока! — восклик­нула Каролина. — Я думала, в мире лошадей ты как рыба в воде.

—  В скаковом — да, но не в поло.

—  Какая разница. Лошади и там, и там.

Ей предстояло еще многому научиться.

Большую часть субботы я кружил по коттеджу и изучал стрелки часов, которые медленно ползли по циферблату. Очень мне хотелось их поторопить, чтобы приблизить момент, когда я смогу уехать в Фулем, к моей Каролине.

Но день не пропал зря. Утром я позвонил Мар­гарет Джейкобс в седельную мастерскую. Поначалу особого дружелюбия в ее голосе я не услышал.

—  Что тебе нужно? — очень уж резко спросила она.

—  Что-то случилось, Маргарет? — в недоумении спросил я.

—  Ты отравил меня и Патрика на том обеде. Нам было так плохо. Я думала, что мы умрем.

—  Сожалею. Если тебе будет от этого легче, ска­жу, что меня в ту ночь тоже выворачивало наизнан­ку. И я никогда никого сознательно не травил.

—  Да, пожалуй. — Она чуть оттаяла. — Но в газе­те написали, что твой ресторан закрыт на обеззара­живание. Раз они это сделали, значит, там что-то было не так. А мы только за неделю до этого обеда­ли в «Торбе».

—  С рестораном все в порядке, — заверил я ее. — Управление контроля пищевой продукции провело у нас инспекцию и не обнаружило никаких недостат­ков. Их и не было.

—   Наверняка были. Иначе почему мы едва не расстались с жизнью?

Я решил не говорить ей о фасоли и о моей уве­ренности в том, что кто-то сознательно отравил приготовленный мною обед. Вместо этого сменил тему:

—   Маргарет, я знаю, что тебя и Патрика пригла­сили на ленч, устроенный «Делафилд индастрис» в день скачки «2000 гиней». Отравление и стало при­чиной, по которой вы туда не пошли?

— Да, — твердо ответила она. — Я так ждала это­го дня, но мы не спали всю ночь.

—  Полагаю, это и хорошо, что вы не пошли.

—  Почему? — спросила она.

—  Разве ты не знаешь? — удивился я. — Бомба взорвалась в той самой ложе, где устроили ленч. По­гибли сотрудники «Делафилд» и их гости.

На другом конце провода молчали и молчали.

—  Маргарет, — позвал я. — Ты еще здесь?

—  Я понятия не имела, что взорвали ту самую ложу. — Голос дрожал. — Господи! Мы могли по­гибнуть.

—  Но вы не погибли. — Я попытался подбод­рить ее.

—   Я так злилась из-за того, что мы не пошли. Собственно, и утром, когда нам чуть-чуть полегча­ло, я все равно хотела пойти. Именно Патрик насто­ял на том, чтобы мы остались дома, и мы с ним крепко поссорились. — Она помолчала. — Эти бед­ные люди...

—  Да, — согласился я. — Я там был. Готовил ленч.

—     Правда? — В голосе послышалось удивле­ние. — Если б знала, не очень-то и стремилась бы на тот ленч.

—  Спасибо, — вырвалось у меня.

—  Извини, — ответила она, но не более того.

—   Маргарет, ресторан «Торба» абсолютно безо­пасен для здоровья. Можешь мне поверить.

—  М-м-м... — Доверия не чувствовалось.

—  Приходи на обед как моя гостья и приводи Патрика.

—   Возможно, мы и придем, — ответила она. «А возможно, и нет», — подумал я. Продукция мас­терской Патрика и Маргарет шла во все конюшни города, и я не хотел, чтобы они с подозрением отзы­вались о моем ресторане и приготовленной мною еде. Так просто обрести дурную репутацию, за­служенно или нет, и так трудно потом от нее изба­виться.

—   Подумайте об этом. Можете привести и пару друзей, если возникнет такое желание.

—   Когда? — спросила она. Все-таки я ее заце­пил.

—  В любой день. Как насчет следующего уик­энда?

—  В субботу?

—  Нет проблем. Накрываю столик на четверых. В восемь часов?

—  Договорились. — Наконец-то из голоса исчез­ло сомнение. — Спасибо.

Я перетянул Маргарет на свою сторону, но в по­иске ответов на интересующие меня вопросы не продвинулся ни на шаг.

Жизнь без автомобиля становилась все более утомительной. Изобретение двигателя внутреннего сгорания — величайший вклад в личную свободу че­ловека, но мы привыкли воспринимать эту свободу как само собой разумеющееся. Но теперь поставщик этой самой свободы грудой металла лежал около гаража-мастерской фирмы, эвакуирующей с дорог разбитые автомобили, а мне так недоставало воз­можности быстро и без проблем добраться в нужное место.

Я позвонил диспетчеру «Нью-Такс», этот номер я уже выучил наизусть, и заказал такси, чтобы по­пасть в Кембридж к пятичасовому поезду в Лондон. Бросил в дорожную сумку необходимые вещи, после этого мне уже ничего не оставалось, как нетерпели­во ждать прибытия такси. Очень уж я напоминал школьника, собравшегося сбежать с уроков.

В последний момент я добавил в сумку паспорт, на всякий случай. Я говорил себе, что веду себя глу­по, но что с того? Разве Шекспир не сказал в коме­дии «Как вам это понравится?», что влюбленность невозможна без глупостей. Я влюбился? Да, скорее всего.

Кингс-Кросс заполняли разочарованные фут­больные болельщики, которые после поражения лю­бимой команды в финале кубка дожидались, когда поезд увезет их обратно на север. Они пребывали в мрачном и несколько агрессивном настроении. Я же, как ни старался, не мог сдержать широкой улыбки: меня ждали две ночи с Каролиной. Вот на меня и обратила внимание группа из полудюжины молодых людей в красных футболках, которые уже успели крепко набраться.

—  Чего лыбишься? — пожелал узнать один из них, надвинулся на меня, и его лицо оказалось в ка­ких-то дюймах от моего, дыхнул перегаром.

—  Ничего, — миролюбиво ответил я.

— Вот и перестань лыбиться. — Язык у него уже сплетался.

Я буквально чувствовал, как медленно ворочают­ся его залитые алкоголем мозги. В этой группе он, похоже, был вожаком, и я видел, как остальные пристально следили за каждым его движением. Он перебирал возможные варианты действий. И самый простой, отойти и оставить меня в покое, означал потерю лица в глазах тех, кто избрал его вожаком. Все это могло показаться забавным, если бы не пу­гало. Глаза парня широко раскрылись, и я понял, к какому он пришел выводу: спасти репутацию могло только насилие.

Но выпитое спиртное настолько замедлило его движения, что я вовремя заметил приближающийся кулак и успел увернуться от него. На лице вожака отразилось удивление, когда он увидел, что его ку­лак разминулся с моим носом на дюйм, а то и на два, не причинив ему никакого вреда. Зато момент движения, набранный рукой, оказался таким силь­ным, что вожак потерял равновесие и рухнул на платформу. Я понял, что мне тут делать больше не­чего. Повернулся и побежал.