с Камелией. Но Принц не давал о себе знать, и я сама не решалась навязываться ему. Все-таки он очень занятой человек, и мама всегда говорила, что не стоит отвлекать по пустякам, а если человек тобой дорожит, то он всегда найдет хотя бы одну свободную минутку, чтобы сделать приятное и напомнить о себе…
Признаюсь, мне с трудом далось следование этому совету.
Ведь и целый день прошел, а от Роберта никаких новостей.
Так с пустыми руками мне пришлось отправиться к себе в квартиру. Я хотела позвонить брату, чтобы высказать ему все. Но не дозвонилась и машины его тоже не было видно. Никто из наших родственников не знал, куда так внезапно пропал брат, он не говорил, что хотел уехать. Может быть, на самом деле решил уехать внезапно? Пусть так! Скатертью дорожка.
Я ни капельки не расстроилась.
Честно-честно…
Я расстроилась по другому поводу. Потому что наступила ночь, и ни одной весточки от Принца. У меня глаза на мокром месте и совершенно нерадужные мысли о том, что все это могло бы значить.
Я уснула с большим трудом, предварительно хорошенько смочив подушку слезами, а проснулась…
Проснулась я от легких, щекочущих прикосновений…
Кто-то ласково перебирал мои волосы.
Я открыла глаза. В комнате включен ночник, и рядом со мной на кровати полулежал Роберт Принц.
На миг мое сердце едва не выскочило из груди.
Потом я испытала неловкость. У меня не самая крутая квартира. Ремонту лет десять… Эти дурацкие обои в цветочек давно не в тренде, а самодельная растяжка из гирлянды и старых фото на стене казалась вообще приветом из прошлого века.
— Привет, Булочка, — шепнул Роберт, поцеловав меня в уголок губы.
— Знаешь, это жутко. Проснуться и понять, что в комнате кто-то есть, кроме тебя, когда засыпаешь совершенно один.
— Но ты не испугалась. Даже не дернулась.
— Я просто скована ужасом.
— Эй, неужели я такой страшный? — тихо рассмеялся.
У меня по коже поползли теплые мурашки.
— Ты кошмарный. Честно… Больше никогда так не делай. Так можно словить сердечный приступ, — призналась я. — Как ты вообще вошел?
— Когда твою квартиру проверяли, сделали дубликаты ключей.
— Я возмущена.
— Ты ужасно мило возмущаешься.
— Нет, серьезно возмущена.
Принц достал ключи из кармана брюк и вложил в мою ладонь.
— И что это?
— Ключ от моей квартиры. Сможешь бывать там, когда захочешь. Сегодня мы были там… — улыбнулся.
— Как прошло с твоей супругой? — спросила я, чувствуя, как в голос прокралось волнение.
Я не знала, чего ожидать от этих игр олигархов. У них свой уровень, у меня — свой. Какие-то смутные ощущения… Страхи, наверное!
— Я договорился, — коротко ответил Роберт.
— Это дорого тебе обошлось?
— Дороже, чем мне бы хотелось. Но меньше, чем могла бы урвать эта стерва при другом раскладе, — ответил Роберт. — Не забивай свою голову этой ерундой. Главное, другое.
— Что именно?
— Нам с тобой теперь ничего не помешает, — заявил уверенно Роберт, начал целовать меня.
Но так нежно, осторожно, словно не претендовал на секс, но желание разгоралось в крови. Я невольно простонала, он тоже увлекся, запустив руки под мою пижаму. Наверное, самая несексуальная пижама на всем белом свете. Но когда меня касался этот мужчина, я чувствовала себя особенной, самой желанной и сексуальной на всем белом свете.
— Вообще-то я хотел просто посмотреть, как ты спишь.
— Маньяк.
— У тебя мило.
— Врешь. Ты едва помещаешься на моей кровати и наверняка думаешь, что оказался в какой-то конуре.
— Ты меня плохо знаешь. Я действительно считаю твою комнату милой. Хотя, признаться, ты придаешь особенное значение всему, что тебя окружает. Дело не в комнате. Дело в тебе. Я считал себя искушенным и пресыщенным женским вниманием. Думал, что меня больше ничем не удивить, — прошептал он. — Но потом из-под стола вылезла одна милашка, и мой мир перевернулся.
Если сердце могло разорваться на кусочки от счастья, то официально, именно это и произошло только что. Казалось, мое сердечко просто взорвалось в груди будто фейерверк.
— И что дальше? — спросила я спустя, наверное, целую вечность.
— Я ждал, что ты меня поцелуешь. Оседлаешь хорошенько и… ух, что сотворишь! Готов поспорить, что ты мечтала обо мне в этой постели.
— Ты невыносим. Я тебя поцелую, и все.
— Как жаль.
— Не потому что не хочу.
— Хочешь?
— Очень… Но у меня там, между ног, как будто кто-то прошелся большой металлической теркой.
— И дня не прошло в разлуке, а ты уже обтиралась киской, которая принадлежит мне, о другого мужчину? Нехорошо! — сощурился Роберт Принц.
— Я серьезно.
— Я тоже. Хочу прояснить для тебя кое-что, Юля.
Он назвал меня по имени, будто подчеркнул тем самым серьезность момента, и я прониклась этим, прислушавшись.
— С этого самого момента ты — моя. Я не желаю видеть от тебя ни одного намека на флирт в сторону других мужчин и не хочу, чтобы они касались тебя. А если это все-таки случится… — он сжал губы. — Ты же знаешь, какую сладкую жизнь я организовал тому ублюдку, да? Знаешь…
Я кивнула молча, потому что не нашла в себе слов, в горле пересохло.
— И это только цветочки. А теперь спи, Булочка. И я… попробую не мешать тебе спать.
— Ты просто тоже поспи.
— Я же говорил, да? Что разучился спать в постели…
— Надо обратно научить тебя этому. Классное занятие. Попробуй, и ты просто не сможешь оторваться…
***
Потом наступило счастливое время.
Самое-самое счастливое время в моей жизни.
Сколько? Я не засекала, но календарь счастливо шелестел листочками, успел закончиться один месяц и начался следующий, когда однажды в моей пекарне рано-рано утром появилась та, которую я совсем не ожидала увидеть.
Камелия.
— Доброе утро…
Я протирала витрину, поприветствовав фифу.
Камелия остановилась возле меня, смерила пронзительным взглядом и процедила:
— Не понимаю, что он в
