платком нос. – Я хочу, чтобы Майерсы послушали про миссис Аттенборо. Мистер Майерс – писатель. Я думаю, он правильно оценит то, что произошло. Подождем, пока ты вернешься из кухни, и тогда уж расскажем.
Морган собрал чашки. Отнес их в кухню. Майерсу слышно было, как звякает посуда, грохают дверцы буфета. Миссис Морган взглянула на Майерса и слегка улыбнулась.
– Нам надо идти, – сказал Майерс. – Надо идти. Пола, где твое пальто?
– Нет-нет, мистер Майерс. Мы просто настаиваем, чтобы вы остались, – сказала миссис Морган. – Вам обязательно нужно послушать про миссис Аттенборо. Бедняжка миссис Аттенборо. И вам обязательно понравится этот рассказ. Вы сможете оценить его по достоинству. И вы, миссис Майерс, тоже. Вам представляется возможность увидеть, как ум писателя, ум вашего мужа обрабатывает сырой материал.
Из кухни вернулся Морган, вручил им чашки с грогом и поскорее сел в кресло.
– Расскажи им про миссис Аттенборо, милый, – сказала миссис Морган.
– Этот ваш пес чуть мне ногу не оторвал, – вдруг сказал Майерс и сам удивился. Поставил чашку на подставку.
– Да бросьте, ничего такого и в помине не было, – сказал Морган. – Я все видел.
– Ох уж эти писатели! – сказала Поле миссис Морган. – Обожают все преувеличивать.
– Сила пера и всякое такое, – сказал Морган.
– Вот-вот, – сказала миссис Морган. – Перекуем перо на орало, мистер Майерс!
– Пусть миссис Морган расскажет нам про миссис Аттенборо, – сказал Морган, не обращая внимания на Майерса, который в этот момент снова встал. – Миссис Морган связывает с этой историей, можно сказать, интимнейшие воспоминания. Я уже рассказал вам про человека, который за прогулочки в тишке заработал по башке. – Тут Морган хихикнул. – А эту историю пусть миссис Морган расскажет.
– Лучше ты расскажи, милый, – сказала миссис Морган. – А вы, мистер Майерс, вы слушайте внимательно.
– Нам надо идти, – сказал Майерс. – Пола, пойдем.
– Поговорим о честности, – сказала миссис Морган.
– Поговорим, – сказал Майерс. Потом повернулся к Поле: – Ты идешь?
– Я желаю, чтобы вы послушали этот рассказ. – Морган повысил голос. – Вы нанесете оскорбление миссис Морган, вы оскорбите нас обоих, если откажетесь выслушать этот рассказ. – Морган сжал трубку в кулаке так, что побелели костяшки пальцев.
– Майерс, ну пожалуйста, – дрожащим голосом сказала Пола. – Я очень хочу послушать. А потом пойдем. А, Майерс? Пожалуйста, мой хороший, посидим еще минутку.
Майерс поглядел на нее. Она сделала движение пальцами, словно подавая ему какой-то знак. Он поколебался, потом сел рядом с ней на кушетку.
Миссис Морган начала:
– Однажды в Мюнхене мы с Эдгаром пошли в Дортмундский музей. В ту осень в Мюнхене была выставка «Баухауза»[22], и вот Эдгар сказал: наплюем на все, устроим себе выходной день. Он как раз работал над своим исследованием, вы, может, помните, так вот он и говорит, наплюем на все и устроим себе выходной день. Сели на трамвай и поехали через весь Мюнхен к музею. Мы провели там несколько часов, и на выставке побывали, и в других залах. В других-то залах мы и раньше бывали, но нам хотелось еще разок постоять у картин наших давних любимцев, старых мастеров. Собрались уходить, я зашла в дамскую комнату. И забыла там свою сумочку. В сумочке были квитанция на денежный перевод – Эдгар каждый месяц получал от фирмы перевод, и последний как раз пришел накануне – и сто двадцать долларов. Я собиралась в банк положить. И все мои документы, удостоверение личности и всякое такое. Я и думать про нее забыла, пока мы домой не пришли. Эдгар сейчас же позвонил в дирекцию музея. Но он еще и трубку не успел положить, смотрю в окно – подъехало такси. Выходит седовласая женщина, прекрасно одетая. Полная. И с двумя сумочками в руках. Зову Эдгара, а сама иду к двери. Женщина представляется – миссис Аттенборо, отдает мне мою сумочку и объясняет, что она тоже была сегодня в музее и, зайдя в дамскую комнату, заметила в мусорном ящике сумочку. Она, разумеется, открыла сумочку, чтобы выяснить, кто владелец. Там она обнаружила документы, а в них наш адрес. Миссис Аттенборо немедленно вышла из музея, поймала такси и приехала вручить мне сумочку лично. Квитанция на перевод была цела, но деньги исчезли. Сто двадцать долларов. Тем не менее я была очень благодарна и рада, что все остальное оказалось нетронутым. Было почти четыре часа, и мы пригласили эту женщину выпить с нами чаю. Она приняла приглашение, села и через некоторое время рассказала нам о себе. Она родилась и выросла в Австралии, вышла замуж очень молодой, родила троих детей – все сыновья, потом овдовела. Сейчас живет в Австралии с двумя сыновьями, рассказывала она. Они разводят овец, и земли у них много – более двадцати тысяч акров пастбищ, овцам раздолье. И множество работников – пастухов, стригалей. И сезонников они нанимают когда надо. В Мюнхене она тогда была проездом – возвращалась в Австралию из Англии, где навещала своего младшего сына. Он барристер[23] в Лондоне. Когда мы с ней познакомились в нашей мюнхенской квартире, она как раз возвращалась в Австралию, – повторила миссис Морган. – И заодно решила посмотреть мир. У нее была обширная программа, ей еще много нужно было увидеть.
– Переходи к сути дела, милая, – сказал Морган.
– Да, конечно. Вот что тогда случилось. Мистер Майерс, я перехожу прямо к кульминационному пункту, как вы, писатели, выражаетесь. После того как мы целый час очень мило беседовали, после того как эта женщина рассказала нам о себе и о своей полной приключений жизни в нижней половине нашего шарика, она собралась уходить. И вдруг, когда она передавала мне свою чашку, рот ее широко раскрылся, чашка выпала из рук, а сама она рухнула поперек кушетки и умерла. Умерла! Прямо в нашей гостиной. Это было ужасно. В жизни с нами не случалось ничего более отвратительного.
Морган мрачно кивнул.
– Боже! – сказала Пола.
– Сам злой рок послал ей смерть на кушетке в нашей гостиной в Германии, – сказала миссис Морган.
Майерс расхохотался.
– Сам… злой… рок… послал… ей… смерть… на кушетке… в вашей… гостиной? – пробормотал он сквозь приступы смеха.
– Вам смешно, сэр? – спросил Морган. – Вы находите это забавным?
Майерс кивнул. Он смеялся, не мог остановиться. Утирал слезы рукавом рубашки.
– Простите меня, пожалуйста, – сказал он. – Ничего не могу с собой поделать. Эта фраза: «Сам злой рок послал ей смерть на кушетке в нашей гостиной в Германии»… Простите меня, мне правда очень жаль. Что же случилось потом? – как-то ухитрился он выдавить из себя. – Мне очень интересно, что же случилось потом.
– Мистер Майерс, мы просто не знали, что делать, – сказала миссис Морган. – Мы были просто в шоке. Эдгар попытался нащупать ее пульс, но так и
