о Кенне. Он выяснит, был ли ей предназначен единорог, и снова сделает сестру счастливой, как она столько раз делала счастливым его.
Всё время, что ствол магически перестраивался, с лица Агаты не сходила улыбка:
– Может, я и старая ворчунья, но даже я ещё способна испытывать радость при виде того, как будущий наездник освещает вход в Гнездо. Видел, как элемент духа заполнил все изъяны коры? Негативное пространство – эта пустота между мирами – может быть как прекрасно, так и опасно.
– Агата… – начал Скандар.
Пусть она больше не желала обсуждать Штопщиков, но было ещё кое-что, что не давало ему покоя, чем он даже не смел откровенно поделиться со своим квартетом, боясь того, что может услышать в ответ.
– Инструктор Эверхарт, – поправила она.
– Простите, да. Можно вас спросить насчёт одного куплета из истинной песни? Про…
– «Между тем копит силы наследник мага тёмного, верного духу. Станет бури и шторма он вестник, весь наш мир обречёт на разруху», – процитировала Агата. – Этот?
Скандар сглотнул. Ему не понравилось, что она знает его наизусть.
– Вы же не думаете, что это обо мне? Этот куплет? Потому что я ничего такого не делаю! Я лишь занимаюсь своими делами и не хочу никаких бурь и штормов – как раз наоборот!
– Ох, Скандар, – покачала головой Агата. – Пора тебе понять, что мир не вращается вокруг тебя.
И что это значит?
Остановившись перед первой же приставленной к дереву лестницей, Агата обернулась:
– Занятие окончено. И ещё кое-что, Скандар.
– Да?
– Не говори никому, что ты можешь быть Штопщиком. И не пытайся разузнать об этом. А то знаю я ваш квартет: вы ещё на первом курсе умудрились в тюрьму вломиться.
– Потому что вы были там, – огрызнулся Скандар.
Но Агата уже скрылась в листве.
Разумеется, первое, что сделал Скандар, войдя в их дом на дереве, это рассказал друзьям обо всём, что узнал. Митчелла он застал читающим у камина на фоне пылающей красной стены, а Фло только вернулась с последней встречи Серебряного Круга и стягивала ботинки. Бобби не было, о ней напоминал лишь лежащий на кухонном столе недоеденный сэндвич с джемом, «Мармайтом» и сыром.
«Наверное, заводит себе новых друзей», – с горечью подумал Скандар.
– То есть тебе придётся искать единорога Кенны во сне? – спросила Фло, когда Скандар пересказал их разговор с Агатой.
– Не знаю, – раздражённо ответил Скандар. – Кенна мне и так часто снится, и я уже видел во сне того серого единорога, но Агата сказала, что мы с Негодяем должны увидеть совместный сон. Как это вообще возможно?!
– Думаешь, та серая – это единорог Кенны? – уточнил Митчелл, слушая вполуха, занятый поисками в островном словаре слова «Штопщик». Естественно, его там не оказалось.
Скандар пожал плечами, хотя адреналин в крови призывал его к немедленному действию.
– Не просто же так она снова и снова меня находит? И я чувствую в ней что-то… знакомое.
– Может, потому что ты видел её уже в третий раз? – мягко спросила Фло.
Но Скандару было не до сомнений. Он хотел, чтобы тот серый единорог принадлежал Кенне. Сейчас его мечта о том, чтобы Кенна и папа жили с ним на Острове, ради чего он откладывал деньги, перестала казаться такой уж нереальной.
– Я знаю лишь, что Кенне плохо дома. Она всё ещё хочет стать наездницей, она всю жизнь этим грезила. Помните, я говорил, что она даже писать мне больше не хочет – вот как она страдает!
Грудь Скандара сдавило из-за чувства вины. Потому что он виноват перед ней. Он её оставил. Надо признаться…
– Куча людей оказывается без предназначенных им единорогов, – сухо заметил Митчелл. – Все как-то это переживают.
– А если это просто невыносимо, когда ты чувствуешь, что у тебя во что бы то ни стало должен быть единорог? Если Кенна духовный маг, то её автоматически вычеркнули из списка претендентов. А ведь магия – штука наследственная, верно? Эрика и Агата – они обе духовные маги. Ну… и я. Получается, велика вероятность, что Кенна тоже должна была стать наездницей. Вдруг я могу это исправить? Починить её связь?
– Ты что, уже забыл, что Остров раздирает на куски? – Митчелл скрестил руки на груди. – Ещё недавно ты мне покоя не давал своим «Митчелл, бард прав, Ткач уничтожает Остров, мы должны что-то сделать!».
– Конечно, я не забыл, но речь сейчас о Кенне! Мне нужно узнать, действительно ли она духовный маг. Я должен ей помочь! – Адреналин без конца подбрасывал Скандару новые причины, почему они должны сконцентрировать всё внимание на его сестре. – Вдруг Ткач убьёт её дикого единорога прежде, чем я пойму точно, что это он? Я должен его защитить!
– Ты даже не знаешь наверняка, что ты Штопщик, Скар, – напомнила Фло.
Митчелл захлопнул словарь.
– По идее, где-то должны храниться списки несостоявшихся духовных магов, которых не допустили к Инкубатору.
– Такие списки есть, – сказала Фло, не глядя Скандару в глаза.
– Где? – поторопил он.
Фло побледнела, будто ей стало нехорошо.
– В Серебряной Крепости. Ну, где проходят встречи Серебряного Круга.
Скандар не мог поверить такой удаче:
– А ты можешь в них заглянуть? Поискать там имя Кенны?
– Нет, Скар. К ним есть доступ только у стражи и окончивших обучение серебряных. Меня, как посетителя, даже в их библиотеку не пускают. Плюс меня там везде сопровождают.
– Но ты можешь попросить кого-нибудь из стражи, – взмолился он.
– Чтобы об этом тут же узнал Дориан? Он в курсе, что мы с тобой в одном квартете, он меня о тебе спрашивал! Только представь, что он сделает, если решит, что я пытаюсь добыть для тебя информацию о духовных магах!
Скандар предпочёл не заметить панических ноток в голосе Фло. Ему необходимо знать, был у Кенны единорог или нет. В голове замелькали отрывки из папиного письма: «визит на Остров сильно на ней сказался… она ужасно по тебе скучает… поможет ей быстрее забыть о единорогах».
– А если…
– НЕТ! – крикнула Фло и выбежала из дома.
Митчелл ошарашенно посмотрел ей вслед:
– Впервые с нашей схватки с Ткачом слышу, чтобы она так орала.
Скандар вскочил и тоже бросился за дверь. Фло не убежала далеко, она сидела, скрестив ноги, на платформе перед домом. По её щекам текли слёзы.
Скандар сел рядом, не зная, что сказать. Будь это Кенна, расстроенная из-за их разногласий, он бы её обнял, но Фло не была его сестрой, и это почему-то всё меняло.
– Скар, я должна тебе кое в чём
