— Если наша кузина скажет королю Генриху, что ее принуждают к браку с ним, он не станет настаивать. Ты можешь заставить девушку повиноваться, запугать ее, Имоджин, но тебе не удастся удержать ее от признания, когда они с Генрихом останутся наедине.
Имоджин в изумлении воззрилась на брата:
— Ты говоришь так, будто тебя это забавляет!
Губы Гарета тронула легкая улыбка. Но ему не было весело. Алчное возбуждение сестры неприятно напомнило ему его собственные расчеты, и это сходство он нашел отвратительным.
— Миранда заменит Мод во время визита короля Генриха, — сказал он осторожно. Пока еще он не был готов раскрыть тайну происхождения Миранды и свои планы относительно нее. Конечно, Майлзу можно было доверять, но слишком уж он любил выпить, притом в сомнительной компании. Имоджин была чересчур капризна и тщеславна, чтобы держать язык за зубами. В приступе ярости она все могла разболтать.
— А леди Мэри будет сообщено о замене Мод другой? — спросил Майлз, внимательно разглядывая свои ногти.
— Нет, — тотчас же последовал ответ Имоджин. — Только члены семьи будут знать об этом. Мэри можно доверять, — добавила она после некоторого раздумья. — И все же было бы неразумно делиться такими тайнами направо и налево, особенно столь опасной тайной. Если Генриху станет известно…
— Верно, — согласился Гарет, и в голове его мелькнула неприятная, даже удручающая мысль о том, что столь серьезным проектом он не мог бы поделиться даже со своей нареченной. Гарет покачал головой, тщетно пытаясь отогнать тревожные мысли, и продолжил торопливо: — Миранда займет место Мод при дворе и в его доме. А Мод может проводить свои дни за чтением требника и Псалтыря, как она всегда и хотела.
Майлз не мог сдержать свое изумление и смятение.
— Генрих не может жениться на какой-то уличной девчонке только потому, что она выглядит, как девица из семьи д'Альбаров! — задыхаясь, возгласил он.
— Конечно, нет, — спокойно согласился Гарет. — Он и женится на девице д'Альбар.
— Но каким образом? — удивилась Имоджин.
— Можешь положиться на меня, дорогая сестрица, — столь же спокойно ответил Гарет.
Жесткие глаза Имоджин выражали работу мысли: возможно, ее брат собирался убаюкать Мод ложным чувством безопасности и уверениями, что все будет, как она хочет, а в последний момент заставить выполнить семейный долг?
Она кивнула:
— Можешь рассчитывать на мою полную поддержку, братец. Я сделаю все, что в моих силах, и помогу девушке, если ты думаешь, что ей можно доверить сыграть эту роль.
— Уверен: она сыграет ее, как урожденная д'Альбар.
— Неужели ты доверишь столь серьезное дело совершенно чужой девушке? — спросил Майлз.
— Этой?.. Вне всякого сомнения. — Гарет осушил свой кубок. — А теперь, если позволите, я освежусь и переоденусь — я весь в пыли после долгого путешествия. К обеду хочу спуститься свежим и чистым. Да! Пошли Мод хороший обед, Имоджин. И не лишай ее услуг горничной. Сделай это немедленно!
Гарет стремительно вышел — алый плащ взметнулся вихрем.
— Похоже, лорд Дюфор — довольно милый человек, — заметила Миранда после того, как они с Мод просидели некоторое время, погрузившись каждая в свои мысли, смутные и не слишком веселые.
Мод пожала плечами:
— Да, он не злой, но уж слишком задавлен своей женой.
— А как насчет его сестры?
— Леди Беринджер? — Мод презрительно скривила губы. — Она дура, как и ее супруг. А зачем вам это знать?
— Потому что они приглашены на обед и я встречусь с ними. Я должна знать, чего от них ожидать.
— Ну, их-то опасаться нечего. Они не причинят вам неприятностей, — успокоила Мод. — Энн Беринджер не видит дальше собственного носа, а лорд Беринджер всегда пьян в стельку или страдает от похмелья. А кто еще будет?
Миранда нахмурилась:
— Леди Мэри. Кажется, она невеста лорда Харкорта.
— Вы получите огромное удовольствие от ее общества. — сказала Мод с кривой улыбочкой, и эта усмешка напомнила Миранде лорда Харкорта, когда он сердился или язвил.
— Она вам не нравится?
Мод рассмеялась:
— Она такая же, как все. Никто из них не умеет поддерживать беседу, никто не обладает ни остроумием, ни талантами. Все они пустые… Впрочем, как и весь высший свет Лондона.
— Не слишком ли это пристрастное суждение?
— Подождите и увидите сами, — сказала Мод зловеще.
— Но почему же тогда милорд обручился с такой женщиной?
Мод пожала плечами:
— Целесообразность, соображения удобства. А что еще можно себе позволить, будучи членом этого общества?
Миранда поднялась с кушетки и стала беспокойно расхаживать по просторной спальне, не обращая внимания на богатую и красивую мебель, на элегантные резные деревянные столы и стулья, на сверкавшие, как бриллианты, оконные стекла, на пушистые плотные ковры на полу и гобелены на стенах. Как человек, привыкший жить в подобной роскоши и великолепии всю свою жизнь, может понять, что это такое — спать на соломе, свернувшись калачиком, под драным плащом, чтобы укрыться от дождя, и неделями жить, питаясь только заплесневелым сыром и черствым черным хлебом?
И в то же время как человек, всю жизнь живший в нищете, может чувствовать себя среди роскоши? Как сможет она сидеть за столом со всеми этими надменными аристократами, даже если они так глупы, как говорит Мод? Она непременно совершит какую-нибудь роковую ошибку. Будет пить из миски для омовения рук или сделает что-либо подобное. Она в жизни не видела таких сосудов, но слышала, что во дворцах и богатых домах их подают.
— Кажется, за столом будет также домашний капеллан, — сказала Мод. — Леди Имоджин всегда приглашает его к столу, если у нее в гостях Беринджеры. Чтобы он поддерживал беседу с леди Энн. Он знает, что я склоняюсь к католической вере, но не принимает это всерьез… считает это глупыми фантазиями и причудами молодой девушки! — Она с горечью рассмеялась. — Вам надо быть готовой к тому, что капеллан отец Джордж будет подтрунивать и подкалывать вас в самой гнусной насмешливой манере и дразнить насчет обыкновения ходить на исповедь и проявлять нездоровый интерес к святым мученикам церкви.
— Ну, об этом я ничего не знаю. — Миранда вернулась на кушетку. Ее тонкие, красиво изогнутые брови сошлись над переносицей — она беспокойно хмурилась, предвидя затруднения. — Может быть, мне лучше притвориться, что у меня болит горло и что мне трудно говорить?
Обе они повернулись, услышав легкий стук в дверь. Мод пригласила стучавшего войти, и лорд Харкорт появился в комнате. Он переоделся в камзол цвета полуночного темно-синего неба из шелка с вышивкой в виде серебряных звезд. На плечи его был наброшен короткий синий плащ, застегнутый на одном плече и отороченный мехом серебристой лисицы.
