Саня и выпал. Вернуться на ринг ему уже было не суждено. Но самое обидное для него и всех нас заключалось в том, что травмировался он не на ринге. Сашка увлекался горным туризмом. И однажды, находясь в очередном походе, как-то очень неудачно упал в своих любимых горах. Как его товарищи, с которыми он отправился в горы, эвакуировали его обратно — это была отдельная история. Тот поход запомнился всем его участникам без исключения.
Поэтому для Санька все случившееся было, конечно, двойной трагедией. Он лишился одним махом и любимой профессии, и любимого хобби. Что поделать — если и то, и другое травмоопасно, то такую возможность всегда надо иметь в виду. Правда, реагируют на такие вещи все по-разному. Кто-то замыкается в себе и отказывается от любых попыток найти новый способ жить дальше. А кто-то стискивает зубы, восстанавливается до максимально возможного состояния и находит себя в новом деле и новом круге общения.
К сожалению, наш Сашок выбрал для себя первый вариант. Он отгородился от внешнего мира, прекратив все контакты со старыми знакомыми и коллегами. И я до сих пор не знаю, чем в конце концов все у него закончилось. Время от времени до нас доходили какие-то обрывки слухов — якобы Санька сильно пьет, якобы чуть ли не бомжует… Потом кто-то рассказал, что он умер — не выдержал такого образа жизни. Потом выяснилось, что вроде бы не умер, но все-таки его состояние оставляет желать лучшего…
Как все обстояло на самом деле, достоверно не знал никто: из города он уехал куда-то в деревню, и ни один его знакомый не мог припомнить даже названия этой деревни — Сашка никогда и никому о ней не рассказывал. Ну а мы, в свою очередь, были слишком занятыми, чтобы проводить детективное расследование. Тренировки, чемпионаты, ученики — где уж тут найти время для того, чтобы разъезжать по деревням? Даже если бы мы знали, как эта деревня называется — названия маленьких населенных пунктов особой оригинальностью не отличаются. Всяческих Вязовок и Сосновок по стране — десятки, если даже не сотни. Поди отыщи его в этих деревнях! И хотя нам было очень жалко нашего товарища, но в конце концов мы сошлись на том, что Санька сам выбрал свой путь. А если человек сделал свой выбор и не хочет его изменить, то любые попытки наставить его на путь истинный, как правило, бессмысленны.
Все это в один миг пронеслось у меня в голове, когда я увидел все того же Саню, только еще совсем юного и не получившего никаких травм. И хотя я давал себе зарок не вмешиваться в чужие жизни, когда представилась такая невероятная возможность исправить свою, но почему бы мне было хотя бы не попробовать предостеречь своих — пусть и бывших — товарищей от неприятностей? Тем более что от меня для этого, по сути, ничего особенного и не требовалось.
Выбрав удобный момент во время нашего поединка, когда дистанция между нами сократилась до минимума, я как бы невзначай спросил Санька:
— Когда ты собираешься идти в поход?
— В поход? — продолжая удивляться, спросил Санек.
— Ну да, — ответил я, не переставая боксировать. — Ты же любишь горные походы.
— Ну люблю, — недовольно отозвался Саня. — И чего дальше?
— Ну вот я и спрашиваю — когда ты в следующий раз пойдешь в поход в горы?
— Бойцы, вы за рингом не наговорились? — вклинился рефери. — активнее работаем!
Пришлось замолчать, правда ненадолго. Саньку мой вопрос явно втемяшился в голову
— А тебе-то чего за забота, я не пойму? — уже с заметным раздражением переспросил Санек, когда мы в очередной раз зашли в клинч.
— Может, я тоже с вами в горы хочу сходить, — ляпнул я первое, что пришло в голову, ударил несколько коротких крюков ему по корпусу.
— Не выйдет, — процедил сквозь зубы Саня, продолжая цепко держать меня своими ручищами в клинче. — Нас сразу после соревнований повезут… можешь заткнуться, а? А то нас с боя снимут на хрен!
Жаль, конечно, что у меня не получилось отговорить Санька от похода, который мог стать для него роковым. Но уж чего-чего, а сентиментальничать мне было точно некогда. Нужно было забирать бой. А если уж мне так сильно хотелось уберечь своего старого товарища, то…
Решение созрело в моей голове практически мгновенно. Я начал активно работать навстречу своему сопернику, и, выбрав удобный момент, когда Санек выбросит удар справа, нанес сильный ответный удар, как будто бы случайно попав прямо по его бицепсу. Правой на правую.
— Ууууу, сука! — завыл от боли Саня, схватившись за руку. — Ты чего сделал, а-а-а!
Я хорошо знал, что делал. Любой боксер скажет, что серьезную травму нанести таким образом практически невозможно. Тем не менее, пострадавшая рука на пару недель все-таки выйдет из строя. А уж физические нагрузки в этот период точно будут противопоказаны. А значит, Сашка не сможет пойти в свой чертов горный поход и, оклемавшись в положенные сроки, продолжит боксерскую карьеру. Ну а там, чёртово знает, может и жизнь изменит в лучшую сторону.
Ну а пока что наш бой завершился моей победой! Мне было немного жаль Саню, который, по-моему, едва сдерживался, чтобы не выругаться прямо на ринге во всеуслышание. Поэтому после того, как мою руку подняли и зал должным образом поприветствовал победителя, я подошел в Санькин угол ринга, чтобы поздравить его.
— Тебе чего надо? — зло огрызнулся Саня, когда я приблизился к нему и попытался протянуть руку.
— Извини, — пожал я плечами. — Я не нарочно, честное слово.
— «Не нарочно», — ворчливо передразнил меня Саня.
Спускаясь с ринга навстречу радостной толпе наших парней-динамовцев, я только усмехнулся про себя. «Ничего, ничего», — мысленно уговаривал себя я, пробираясь в нашу раздевалку. «Потом время пройдет, еще и спасибо мне скажет. Ну или… наверное, все-таки не скажет, потому что это я знаю, что с ним произойдет в горах, а он-то не в курсе! Ну и неважно — в конце концов, я сделал это не для того, чтобы мне благодарственные дары подносили, а чтобы уберечь его жизнь и здоровье».
Мне же, «отстрелявшись» в этот день на чемпионате, пора было позаботиться о решении своих личных проблем. Точнее, проблем своих знакомых, которые по дурацкому стечению обстоятельств стали отчасти и моими. Нужно было каким-то образом помочь Роме с Тамарой. Конечно, Ромка-то сам дурачок, что связался с этими бандитскими рылами. Ну неужели непонятно, что если тебе предлагают быстрый, большой и незаконный заработок, то ничем хорошим это кончиться не может?
Впрочем, я-то и сам тоже хорош с этой историей с банками икры, в которой внезапно оказались бриллианты. Мог бы отодвинуть в сторону свою отзывчивость и желание помогать малознакомым водителям автобусов. А теперь вот получается, что мы с Ромой оказались как бы в одной лодке, которую атакует пиратский корабль. Ну что ж, раз это касается и меня тоже, значит, тем более действовать должен я. Конечно, я не супергерой из боевиков будущего, но уж, по крайней мере, родную милицию-то, которая нас бережет, я подключить к делу смогу.
— Ну и чего же ты от нас теперь хочешь, парень? — усталый милиционер, выслушав мой сбивчивый рассказ, закурил и с тоской уставился куда-то в окно.
— Как это чего? — не понял я. — Чтобы вы этих бандитов поймали, естественно!
— А за что нам их ловить? — лениво осведомился милиционер, затягиваясь ядреными сигаретами без фильтра. — Хоть одно их преступление назови? Состава нет.
— В смысле хоть одно? — скинул бровь. — А то, что они алкоголь незаконно продают, а то, что они людей обманывают, а то, что в банках с икрой бриллианты переправляют, а то, что в драку лезут, а что с ножами на людей бросаются? Это разве не преступления?
— Ну да, ну да, — закивал головой милиционер, туша окурок в блюдце, которое в этом кабинете исполняло роль пепельницы. — Слышь, Васильич, — обратился он к коллеге, сидевшему за столом напротив, — вот как лихо-то у парня получается! Пришел, насочинял тут каких-то сказочек про страшных бандитов, которые торгуют водкой и икрой с бриллиантами. А мы, стало быть, должны сейчас бросить всю работу и сломя голову бежать в разные стороны по городу, чтобы ловить того — не знаю кого! И все потому, что мужик его приятельницы запил и начал таскать из дома вещи на пропой. Правильно я говорю, пацан, да? Этого ты от нас хочешь? Ну а что, складная история, хоть сейчас кино снимай!
