свободного места, решил вручить громоздкую папку лично в руки коллеге. Та незамедлительно раскрыла ее и углубилась в чтение с горящим от любопытства взглядом: толщина папки указывала на то, что в полицейских архивах явно завалялось кое-что значимое.
Через пару часов на этом же месте можно было наблюдать следующую картину: сержант Тернер, стоящий почти что на коленках с карандашом в руке, аккуратно добавлял сведения в разрастающуюся сводную таблицу, которая получалась на месте прежнего, и теперь уже можно сказать, скромного листа бумаги. Элизабет с кружкой свежего горячего кофе в руке сидела за столом и диктовала напарнику сведения, которые казались ей наиболее важными. Томас иной раз предпринимал попытки поспорить с инспектором:
— Элизабет, это дело четырнадцатилетней давности! Мы не можем приписывать сюда все нераскрытые дела. Неужели ты думаешь, что они имеют отношение…
— Я пока не знаю, что я точно думаю, но давай хотя бы сопоставим факты. Возможно, что-то заметим.
Она наконец оторвалась от документа, обернулась и подошла к творению Томаса, чтобы разглядеть все детали. Он в свою очередь тяжело опустился на освободившийся стул и потер колени с гримасой боли и усталости на лице. Ближе к вечеру полицейский участок значительно опустел, но именно в том небольшом уголке, где трудились два офицера, уже который день почти без остановки кипела работа, как будто бы компенсируя отсутствие деятельности у всех остальных сотрудников.
— Сначала похищенный ребенок, потом двое погибших в пожаре и один без вести пропавший… И ни одного подозреваемого! — Элизабет была поражена открывшимися фактами. — А еще нас за плохую статистику раскрываемости отчитывают! Ты только посмотри.
Томас протирал вспотевший лоб рукой и уже думал о том, как бы поскорее очутиться дома подальше от всей этой головоломки.
— Не будь я реалистом, точно бы думал, что в этом поместье обитает злой дух. Или проклятье какое преследует семью. Все, кто там жили или работали, как правило, умирают непонятной смертью.
— А Карен?
— Жена Дрейвика? Собственная смерть, слабое здоровье. Ничего сверхъестественного, видишь?
Прежде чем сержант Тернер взялся за составление списка всех гостей поместья Блэквуд за обозначенное Элизабет время, он позвонил своему отцу, а затем набрал номер его давнего друга, того самого мистера О’Коннора, благодаря внезапной болезни которого ему выпала тяжелая ноша. Томас решил переговорить со старшим более опытным коллегой, чтобы, быть может, услышать что-то полезное. Тем более, когда он обратил внимание на папку с делом Блэквудов, оставленную вчера на столе… После нескольких гудков на том конце телефона послышался хриплый бас:
— О’Коннер, слушаю!
— Добрый вечер, сэр! Это сержант Тернер, как вы…
— О! Это вы там с мисс Смит взбаламутили наше спокойное болото?
— Эм… Наверное, да, сэр, — стыдливо отвечал Томас. — Вы не могли бы подсказать по важному делу…
— Подскажу, если сделаешь одно одолжение. Хотя Найт и не разрешает выносить дела из участка, попрошу тебя все-таки взять две папки с моего стола. Там уголовные, затягивать больше нельзя. Привезешь мне? Вот тогда и изложишь, с чем тебе там подсказать надо. Только Найту ничего не говори, сынок. Иначе обоим крышка, понимаешь?
Томас сглотнул комок сомнений и почти что через силу ответил:
— Да, сэр. Постараюсь привезти вам все.
— Замечательно! Жду сегодня и как можно скорее.
Инспектор О’Коннор был почти что настоящим ветераном местной полиции. Каждый новобранец, впервые зайдя в участок, непременно стремился познакомиться со знаменитым детективом. Сейчас же герой городских легенд находился на пенсионном покое, лишь изредка по своему желанию принимаясь за запутанные и сложные дела по просьбе начальства. Томас знал этого человека с самого детства и чаще называл его просто «дядей Гэрри». Но в те редкие моменты, когда требовалась профессиональная поддержка, тучный седовласый и улыбчивый дядя Гэрри превращался в грозного и строгого наставника. И сегодня, когда инспектор услышал слово «сэр», произнесенное таким знакомым голосом, он понял, что речь пойдет о чем-то действительно важном.
По самому первому шагу, который Томас сделал, переступив порог маленького дома в нескольких минутах ходьбы от участка, Гэрри О’Коннор всем своим нутром почувствовал ностальгию по временам, когда он сам не досыпал ночами, испытывая неутолимую жажду как можно скорей найти преступника и распутать очередное дело. Это было невероятное чувство азарта, адреналин, разливающийся по телу. Тогда казалось, что весь мир мог подождать, ведь мозг был занят исключительно важной миссией.
— О, сразу вижу, что происходит, сынок. Как ощущения? Это наконец именно то, ради чего все приходят к нам на работу, верно? — ухмылялся старик, закрывая входную дверь и поправляя концы задравшейся рубашки.
— Видимо так, сэр. Был бы хоть какой-то толк, какое-то продвижение… — горько сетовал Томас. Он снял легкий пиджак и бросил его на ближайшее кресло в крохотной гостиной. Сзади на спине отчетливо проступили капли пота.
— Ну что ж, выкладывай, что хотел спросить. Мою просьбу выполнил?
— А, да. Вот, держите, — молодой человек выудил из своего портфельчика две прошитые папки с документами.
— Молодец, благодарю! Мне тут передали два дела, надеются, что я их закрою. Хотя, я сказал, что предварительно копать там больше некуда. Ну да ладно, рассказывай, зачем пришел. Чай будешь?
— Нет, спасибо. Я к вам по-быстрому решил зайти, время не ждет.
Полицейские устроились в креслах друг напротив друга, и Томас, потирая все еще побаливавшие коленки, начал:
— Тут дело такое, сэр… Вы возможно слышали про убийство в поместье Блэквуд?
Услышав два последних слова, пожилой инспектор сразу же нахмурился.
— Да, кто же об этом не слышал? Но я полагаю, ты здесь по другой причине.
— Сэр, вы ведь были следователем по делу, связанным с обитателями этого поместья много лет назад. Прошу, расскажите об этой семье.
О’Коннор провел рукой по голове и тяжело вздохнул. Пожалуй, именно об этом старом деле ему было говорить труднее всего.
— Странная, семейка, странная. Знаешь, мне всегда думалось, что у богатых свои заморочки. Им не надо задумываться о том, что они будут есть завтра, оттуда и появляются их надуманные проблемы. То ли деньги так портят людей, право, не знаю. До сих пор не уверен. А что до участников той истории — никого уже нет в живых, как я понимаю. Какой смысл копаться в этом сейчас?
Томас уловил явное нежелание дяди Гэрри говорить об этом деле.
— Возможно, это хоть как-то прольет свет на то, что происходит сейчас. Маловероятно, что поможет, но инспектор Смит уверена, что нужно прояснить эти моменты.
О’Коннор вновь недовольно вздохнул и продолжил:
— Мальчишка, который умер или которого убили на прошлой неделе — вам выносить заключение — неизвестный
