Но нашлись люди, которые поверили в новую машину Лавочкина. В Комитет Обороны писали о ее перспективности.
«Да, машина была хороша! — таково было мнение летчика-испытателя А. Якимова, входившего в состав комиссии. — Удачно закапоченный мотор не казался большим. Сплюснутый с боков фюзеляж плавно сходил на нет у самого руля поворота. Никаких выступающих деталей. Воздухозаборник и крохотный маслорадиатор «зализаны» так, что их почти не видно. Укрылись под капотом и четыре пушки. Тонкие и высокие стойки шасси придавали самолету изящность и как бы подчеркивали его стремительность. По внешнему виду самолет резко отличался от всех существовавших тогда истребителей, и были основания полагать, что его летные данные будут высокими».
Но, увы, первые же полеты показали: у истребителя сильно перегревается мотор, есть и другие недостатки. Однако, учитывая сильные стороны машины, комиссия просила Государственный Комитет Обороны дать десять дней на устранение недостатков. В цеху быстро разыскали новый маслорадиатор с большей охлаждающей поверхностью, подобрали подходящую болванку для выколотки нового обтекателя, отрегулировали двигатель, устранили дефекты в системе управления.
«Быстро прошли десять дней, отведенных на доработку самолета, — пишет летчик-испытатель А. Якимов. — Все недостатки, выявленные в первых двух полетах, устранены. Самолет выведен на летное поле. Его готовят к испытанию. Внешне он выглядит таким же, как и прежде, — легким и стремительным, только под капотом мотора образовалась «бородка» обтекателя масло радиатора да сверху по капоту прошел новый воздухозаборник. Две из четырех пушек сняли, и под капотом стало просторнее. Головки цилиндров получили хороший обдув. Это прибавляло уверенности в успешном итоге испытаний».
В течение пяти летных дней в мае 1942 года в полной мере раскрылись те достоинства, которых можно было ожидать от установки 1700-сильного мотора на аэродинамически совершенный самолет, — истребитель легко развил скорость 613 км/ч! И нетрудно понять душевное состояние С. Лавочкина, когда он собрал всех участников испытаний и сказал:
— Товарищи, с радостью сообщаю вам, что правительство приняло решение принять самолет на вооружение. Отныне он будет называться Ла-5 — «Лавочкин-5».
А спустя полгода под Сталинградом уже зазвучали в эфире предупреждающие слова фашистских наземных наблюдателей: «Ахтунг, ахтунг! Ла фюнф ин дер люфт!» — «Внимание, внимание! Ла-5 в воздухе!» Именно здесь вражеские «мессеры» впервые столкнулись с легкими в управлении, быстроходными Ла-5, именно отсюда начался боевой путь этой замечательной машины, не перестававшей совершенствоваться до самых последних дней войны.
К сражению на Курской дуге готовились все. Готовились немцы, запустившие в серию отработанный еще до войны истребитель «Фокке-Вульф-190» со скоростью полета около 600 км/ч. Готовились к нему и Лавочкин со Швецовым. Одним из недостатков Ла-5, выявленным во время испытаний, был недобор мощности на боевой высоте при включении второй скорости центробежного нагнетателя. Изучив проблему, инженеры Швецова предложили отказаться от карбюратора и впрыскивать топливо непосредственно в цилиндры с помощью насосов высокого давления. Так родился двигатель АШ-82ФН — форсированный, непосредственного впрыска. Мощность его удалось повысить до 1850 л. с., и это оказалось тем последним штрихом, который был необходим для достижения совершенства. Ла-5ФН стал летать со скоростью 650 км/ч, а его потолок достиг 11 тыс. метров!
«Первый воздушный бой был 5 июля над нашим аэродромом, — писали Лавочкину летчики одной из частей о боях под Курском. Четыре «Лавочкиных» встретились над линией фронта с шестью «фокке-вульфами». Фашистские самолеты были рассеяны, два из них были загнаны на нашу территорию и оказались над аэродромом. Здесь дали им перцу. Герой Советского Союза летчик Холодов говорит, что он одного «фокке-вульфа» не выпускал из-под прицела в течение 4–5 минут. Противнику не удалось ускользнуть.
После двух воздушных боев летчики заявили, что на машинах Ла-5ФН они — «боги» на горизонталях и вертикалях, а на виражах будут всегда сидеть на хвостах «фокке-вульфов»…».
Ла-5ФН оказался замечательно маневренным истребителем. Площадь его элеронов относительно площади крыла была больше, чем у любого современного ему отечественного или зарубежного истребителя. А удачная система компенсации рулей и элеронов сделала его одним из самых легкоуправляемых самолетов в мире.
Дебют же «Фокке-Вульфа-190» на Курской дуге оказался неудачным. Успех не пришел к этому истребителю ни в 1944, ни в 1945 году. Усиливая вооружение и бронирование, немецкие конструкторы непрерывно ухудшали маневренные и взлетно-посадочные свойства этой машины, так что в конечном итоге она не давала летчикам никаких преимуществ. Иначе складывалась дальнейшая судьба лавочкинской машины. В конце 1943 года появилась новая модификация — Лa-7. В конструкции его крыльев дельта-древесина была заменена хромансилем и дюралем, что позволило увеличить емкость крыльевых баков и снизить вес планера самолета на 100 кг. Благодаря этому оказалось возможным установить еще одну 20-мм пушку. Скорость Лa-7 увеличилась до 670 км/ч.
Всего за годы войны советская авиапромышленность выпустила около 22 тыс. лавочкинских самолетов — 6528 ЛаГГ-3, 10 000 Ла-5 и 5753 Ла-7. Эти истребители пользовались заслуженной любовью таких асов, как дважды Герои Советского Союза К. Евстигнеев, Амет-Хан Султан; П. Головачев, Н. Скоморохов, В. Попков. На Ла-7 в конце войны пересел трижды Герой Советского Союза А. Покрышкин. На лавочкинских машинах сбил 62 вражеских самолета трижды Герой Советского Союза И. Кожедуб. И в числе этих шестидесяти двух побед знаменитого аса была победа над Ме-262 — первым реактивным самолетом фашистской Германии…
![]()
ВЫЕЗЖАЛА ИЗ ЛЕСУ «КАТЮША»…
![]()
В июне и июле 1942 года на южном крыле советско-германского фронта шли тяжелые бои. Немецко-фашистское командование предприняло новое, второе летнее наступление, стремясь сокрушить советские войска и достичь конечных целей войны. Тяжело пришлось войскам советского Южного фронта — они были буквально обескровлены. К 25 июня на всем протяжении фронта осталось в строю всего-навсего 17 танков. Боевая ценность 17 артиллерийских полков фронта была сведена почти к нулю недостатком боеприпасов, авиация практически отсутствовала. Единственной реальной силой, находившейся в распоряжении командования фронта, были 4 полка и 2 отдельных дивизиона гвардейских минометных частей. И как раз 25 июля фашистские танковые и механизированные корпуса форсировали Дон, прорвали советскую линию обороны на стыке Сталинградского и Южного фронтов и ринулись на юг, стремясь захватить коммуникации, ведущие на Кавказ. И вот здесь-то, в треугольнике Веселый — Сальск— Егорлык, 168 боевых машин реактивной артиллерии вступили в единоборство с вооруженным до зубов противником.
Скрытно и стремительно маневрировали в этом треугольнике гвардейские минометные полки и дивизионы. Таясь в лощинах и балках, в густых подсолнечных и кукурузных полях, они подкрадывались к скоплениям вражеских войск, выскакивали на открытые огневые позиции и открывали огонь прямой наводкой. В течение считанных секунд срывались с направляющих десятки тяжелых серебристых 132-мм снарядов. Вражеские позиции мгновенно окутывались клубами дыма, сквозь который прорывались ослепительные сполохи пламени и взрывов. Когда же ошеломленный противник приходил в себя, он обнаруживал перед собой лишь пустое место.
А машины, нанесшие этот шквальный удар, были уже далеко. Негромко урча моторами, они двигались по выжженной солнцем степи. На одной из них направляющим придавался максимальный угол возвышения, и на машине, на высоте 5–6 м над землей, пристраивался командир, пристально оглядывавший горизонт… Короткая команда. Дивизион быстро перестраивается. И вот уже по обнаруженной с такого необычного наблюдательного пункта вражеской колонне открывается шквальный огонь прямой наводкой. Снова колонны противника окутываются дымом и пламенем, пылают танки и автомашины, в панике разбегается уцелевшая пехота. И снова пустота перед пришедшим в себя потрепанным противником…
