я тебе все сказала, делай то, что должен.
Она повернулась, чтобы уйти. Дэнни провел руками по волосам:
— Я желаю тебе всего наилучшего, что есть на свете, Сьюзен. Правда. От всей души.
На мгновение она подумала о том, чтобы попросить у него денег на поездку. Но тут же выкинула это из головы и направилась к двери. Уже у выхода, на книжной полке, она увидела еще больше фотографий Дэнни и его семьи. Карточки со свадьбы, вот он взбирается на какой-то пик Адирондака, он и его сын играют в мяч, его новая дочь стоит у озера…
Погодите! Сьюзен остановилась как вкопанная и уставилась на фотографию дочери Дэнни.
На девочке было ожерелье из разноцветных бусин… и оно выглядело точно так же, как то старое ожерелье Эми.
А вот и фиолетовый дельфин и розовая утка!
Но как это может быть ожерельем Эми? Это же нереально!
Какого черта?!
Глава двадцать первая. Апрель — сентябрь, двадцать лет назад
Сьюзен встрепенулась. Курт Янсен отказался от своего признания?
— Это обычная история, — попытался успокоить ее агент Паппас, когда она резко сорвалась домой от своей мамы. — Эти ребята нанимают адвокатов, и первое, что они делают, — пытаются отказаться от всего того, что сказали до этого. Не переживайте. Дело у нас в кармане.
— Конечно, — ответила Сьюзен и не поверила сама себе. После смерти Эми ее вера в то, что в мире существуют справедливость и порядок, была разрушена до основания. Бога либо не существовало вовсе, либо он был еще тот урод. Она начала грызть ногти до крови. Она не знала, что сделала бы, если бы человек, который сотворил такое с ее дочерью, вышел на свободу.
Суд был назначен на сентябрь. Каждую ночь всю весну и все лето ее мучили ночные кошмары. Руки Чудовища обхватывают горло Эми. Ее глаза выкатились наружу. Он срывает с нее ожерелье и подбрасывает его в воздух. Сьюзен отчаянно тянется к украшению, но оно проплывает мимо нее. Чудовище громко хохочет…
Сьюзен просыпалась, а его смех звенел у нее в ушах.
Дэнни вернулся к работе и даже преуспел в продаже домов. Сьюзен чувствовала, что некоторые покупатели приходили именно к нему, потому что им было его жаль.
Она же работать не могла. Действительно не могла. Большую часть времени она проводила, свернувшись калачиком на диване у Молли.
Сьюзен больше не готовила для Дэнни. У нее не было сил.
Дэнни тем временем начал терять терпение относительно ее мрачного состояния.
— Сьюзен, мы еще молоды, впереди вся жизнь, — он говорил это настолько мягко, насколько мог. Но она видела, что он изо всех сил старается не злиться на нее. — Эми бы не хотелось, чтобы мы сошли с ума и умерли от горя.
Сьюзен не винила мужа за это. Она знала, как ему больно. Она надеялась, что после суда у них обоих все наладится.
Но произойдет это только в том случае, если Чудовище признают виновным.
Суд начался дождливым вторником, после Дня труда. Для Эми это был бы первый день школы после перехода в следующий класс. Зал в федеральном здании суда в Олбани был переполнен. Много журналистов, и все они хотели поговорить с потерявшими чадо родителями. Сьюзен была рада, что эту миссию взял на себя Дэнни: она чувствовала себя слишком неуверенно для беседы с репортерами.
Когда приставы ввели Янсена, она сидела на деревянной скамье в зале суда, Дэнни был с одной стороны от нее, мама — с другой. Янсен все еще находился в тюрьме, он не смог собрать денег на огромный залог, назначенный судьей. Но по случаю ему разрешили облачиться в костюм. Он был свежевыбрит, подстрижен и выглядел намного лучше, чем на фотографиях. Все те же толстые губы, квадратное лицо, но в глазах больше не было той мрачности и угрюмости, он больше не был похож на преступника. Если бы она не знала, что он сотворил с ее дочерью, Сьюзен могла бы подумать, что Янсен выглядит как обычный рабочий. Она была уверена, что некоторые дамы находят его вполне красивым и привлекательным мужчиной.
В груди теплилась надежда, что женщины-присяжные не обратят внимания на это.
Она уставилась на Янсена, не в силах отвернуться. Это был мужчина, которому так нравилось совать свой пенис в маленьких девочек, что он убил Эми, чтобы сделать это.
Или, может быть, убийство стало для него дополнительным бонусом к основному блюду.
В голову Сьюзен ударила кровь. Ей хотелось перепрыгнуть через сиденья и ударить его по лицу одним из тяжелых деревянных стульев.
Ленора сжала ее руку. Дэнни взял ее за другую.
Она смотрела, как Янсен помахал рукой женщине, сидевшей во втором ряду. Женщина помахала ему в ответ и улыбнулась, но Сьюзен видела, что она в жутком состоянии. Ее глаза были красными и опухшими, как будто она плакала. В остальном она была привлекательна: открытое лицо, длинные вьющиеся каштановые волосы. На ней был строгий темно-синий костюм, и она выглядела на несколько лет моложе Янсена, лет тридцати пяти, примерно как Сьюзен.
— Кто эта женщина? — спросила она Дэнни.
— Я думаю, это его сестра, Лиза.
Сьюзен не могла себе представить, каково это — любить Чудовище. Она подумала, что Лиза, должно быть, каким-то образом знала, что ее брат был монстром. Даже если не осознавала, что знает об этом.
Янсен отвел взгляд от Лизы, его глаза блуждали по залу суда. Он увидел Сьюзен и замер.
Сначала ее парализовало. Затем она бросила на него свирепый взгляд, вложив в него каждый грамм своей ненависти. Она хотела, чтобы этот кусок дерьма знал, что она никогда не успокоится, пока он не сдохнет.
Янсен посмотрел на нее печальными глазами, которые она никогда не забудет. Она растерянно моргнула. Она ожидала, что он злобно усмехнется или каким-то другим образом проявит свою ненависть.
Что скрывалось за его печальными глазами? Неужели какой-то частью себя он осознавал вину в том, что убил Эми?
Ну и хрен с ним, кого волнует, что он чувствует. Этот кусок дерьма должен умереть.
Судья стукнул молотком, и начался
