с одной стороны, она не одна в этом мире, а с другой — ей не обязательно сейчас общаться с людьми. Молли приносила ей чай и шоколадное печенье, и это были именно те вещи, в которых она нуждалась в этот непростой момент.
В пятницу вечером, через неделю после похищения Эми, раздался стук в дверь.
— Войдите, — ответила Сьюзен, полагая, что это Молли. Но в комнатку вошел агент Паппас, а за ним Дэнни. Она резко села на диване.
Переведя взгляд с одного на другого, она быстро спросила:
— Что происходит?
Дэнни сел рядом с ней. Это был первый раз за последние несколько дней, когда они были так близки друг к другу. Сьюзен привыкла спать в комнате Эми, запах дочери успокаивал ее и мучил одновременно.
— Агент Паппас заехал за мной в офис, — сказала Дэнни. Сегодня он впервые вышел на работу. — Ему есть что нам сказать.
Паппас пододвинул раскладной стул и сел напротив них.
— Я хочу показать вам фотографию одного человека. Скажите, узнаете ли вы его.
Он сунул руку в карман своей синей спортивной куртки и достал фотографию. Снимок с места преступления, поняла Сьюзен. На нем был изображен мужчина лет сорока с плоским лицом, толстыми губами и угрюмыми глазами, которые сердито смотрели в камеру.
Сьюзен и Дэнни уставились на мужчину. Сьюзен потерла лоб и напряженно задумалась, пытаясь вспомнить его. Он действительно выглядел немного знакомым, но, возможно, она принимала желаемое за действительное.
— Я не знаю его.
Дэнни медленно покачал головой:
— Я не узнаю этого человека.
— А почему вы спрашиваете о нем? — задала вопрос агенту Сьюзен.
— Позвольте мне показать вам еще одну фотографию, — ответил Паппас.
Он вытащил еще один снимок того же мужчины в профиль. Сьюзен заметила шрам на его щеке прямо под неровными бакенбардами. Она не помнила, чтобы видела этот шрам раньше.
— Простите, я просто не… — сказал Дэнни.
Сьюзен смотрела на фотографию, быстро моргая. Было очень странно думать о том, что вот этот случайный мужчина, которого она в жизни никогда не видела, мог быть тем самым человеком, который разрушил ее жизнь.
— Это тот самый человек?
— Мы еще не знаем, — ответил Паппас.
— Но вы считаете, что он может иметь отношение ко всему случившемуся? — с надеждой спросил Дэнни.
Внезапно что-то промелькнуло в голове Сьюзен.
— Покажите мне еще раз первую фотографию, — попросила она.
Паппас выполнил просьбу, и в этот раз она вспомнила: утро в день убийства. Сьюзен и Эми садятся в «Додж-Дарт», едут, проезжают мимо мотеля «Гостевой двор». У входа в гостиницу мужчина достает из машины ящик с инструментами. Он поднимает голову и смотрит на проезжающий мимо «Додж». У него плоское, уставшее лицо…
Это лицо. Сьюзен была в этом уверена. Она наклонилась вперед и взволнованно показала на фотографию:
— Этот человек остановился в мотеле «Гостевой двор». Он видел, как мы с Эми ехали тем утром в школу.
Паппас приподнял бровь:
— Тем самым утром?
— Да.
— Это очень полезная информация. Вы правы. Он остановился в «Гостевом дворе». Мы узнали его имя из списка постояльцев.
— У него есть алиби? — поинтересовался Дэнни.
— До двух часов дня.
Сердце Сьюзен бешено колотилось. Она не сводила глаз с фотографии:
— Кто он такой?
— Его зовут Курт Янсен. Он из тех бродяг, которые бесконечно влипают в неприятности. — Паппас постучал пальцем по фотокарточке. — Это было снято в Филадельфии, три месяца назад. Он пытался украсть мелочь из парковочного автомата. Месяц назад его бывшая девушка из Вустера, штат Массачусетс, добилась выдачи против него охранного ордера.
— Я все еще не понимаю, почему вы решили, что это может быть он. Кроме того, что у него нет алиби, — спросил Дэнни.
Паппас положил фото на столик рядом с диваном. Он откинулся назад, переплетя пальцы на животе, и сказал:
— Мы были сегодня у него в мотеле. На левой руке есть следы от укусов, соответствующие зубам ребенка, у которого не хватает одного зуба, укус был сильным, следы четкие. Мы не нашли во рту Эми никаких следов чужой крови, но, возможно, она проглотила ее.
О боже. Сьюзен представила себе эту картину: он тянется к шее Эми, душит ее, она кусается так сильно, что у него брызжет кровь…
Она схватила со столика фотографию и уставилась на нее. Так вот ты какой. Кусок дерьма, который это сделал.
— Где он?
— Он находится под стражей в офисе ФБР в Скенектади. Я как раз направляюсь туда.
Дэнни пребывал в таком же шоке, что и она.
— И когда этот человек заехал в «Гостевой двор»? — спросил он.
— В прошлую среду. Окно его номера выходило на задний двор.
— Прямо напротив подъезда к нашему дому. Поэтому он видел, как она играет в баскетбол… — прошептал Дэнни.
— Танцует на крыльце… — добавила Сьюзен.
— Как ходила каждый день в школу. Он был одержим ею.
— Я дам вам знать, что именно мы выяснили, — мрачно сказал Паппас и встал. — Если он тот, кто сделал это с Эми… — его голос напрягся, — мы заставим его говорить.
Глава девятнадцатая. 21–23 апреля, двадцать лет назад
Сьюзен прождала всю ночь и следующее утро, не получив больше никаких новостей. Агент Паппас не отвечал на ее звонки.
И вот когда она сидела, как обычно, на диванчике у Молли, свернувшись калачиком, слушая, как за стенкой выдают обеды, раздался стук, такой же, как и вчера.
— Войдите, — произнесла она.
Вошел Паппас. Сьюзен молчала в ожидании.
— Курт Янсен признался.
Она начала плакать. И не понимала почему.
Паппас нашел салфетку и протянул ей. Затем он сел на складной стул и придвинул его поближе к дивану.
Она вытерла глаза и высморкалась.
— Мне жаль, что я не перезвонил вам раньше. Мы занимались им всю ночь. Нам пришлось допрашивать его около десяти часов, прежде чем он наконец сломался.
Она собралась с духом, но была не уверена, что хочет услышать ответ на этот вопрос.
— Что он сказал?
Паппас запустил руки в волосы, было видно, что эта часть его работы не приносила ему никакого удовольствия.
— Я не знаю, как это сообщить…
— Просто скажите мне…
Паппас тяжело вздохнул и заставил себя говорить:
— Он сказал, что ему нравятся маленькие девочки. Он утверждает, что никогда раньше не делал ничего подобного, он всегда контролировал себя. Он парковался через дорогу от начальной школы во время перемены или после уроков, напивался и, знаете, фантазировал. Итак, в прошлую пятницу он был там и делал это, и он увидел Эми, одну, в ожерелье. По какой-то причине он зациклился на этом ожерелье. Он говорит, что его
