Как полярный путешественник и исследователь Руал Амундсен был естественным преемником Нансена. Проблема заключалась лишь в том, что благодаря Нансену эти понятия стали гораздо весомее прежнего. А поскольку Амундсен напрямую строил свою репутацию на научных и прочих достижениях предшественника, Нансеново наследие тяготило его.
Руал Амундсен не был созидателем новой страны. Эта сторона деятельности Нансена отражалась, в частности, в его тесном знакомстве с вождем поэтов Бьёрнстьерне Бьёрнсоном, который в стихах и прозе объединил нансеновские экспедиции с борьбой Норвегии за независимость. Вероятно, как отсутствием у Амундсена пиетета перед подвигом Бьёрнсона, так и преклонными годами поэтического лидера объясняется то, что единственным откликом на возвращение после плавания Северо-Западным проходом стало телеграфное приглашение из Эулестада от Эрлинга Бьёрнсона: «Отец спрашивает, не хотите ли Вы приехать к нам в понедельник отдохнуть». Разумеется, у новоиспеченного национального героя не нашлось времени на отдых — ни в понедельник, ни во вторник, ни в среду…
Всю жизнь используя национальные символы и верноподданническую риторику, Руал Амундсен едва ли всерьез задумывался о политических проблемах, определявших будущее его родины. Зато пылкий интерес к ним красной нитью проходит через жизнь Фритьофа Нансена. Когда же он взял на себя еще и роль всемирного спасителя, выражение «полярный путешественник», утратив привычное для норвежцев значение, резко раздвинуло свои границы.
Руал Амундсен занимался созиданием не нации, а самого себя. Наконец-то он стал великим человеком… хотя по сути дела был лишь уменьшенным подобием Фритьофа Нансена.
ЧАСТЬ II
СОСТЯЗАНИЕ ЗА ЮЖНЫЙ ПОЛЮС
Глава 9
КОРАБЛЬ ВО СЛАВУ КОРОЛЯ
«Следующей задачей, которую я задумал разрешить, было открытие Северного полюса» — так начинается глава о Южном полюсе в амундсеновских воспоминаниях 1927 года. И далее: «Мне очень хотелось самому проделать попытку, предпринятую несколько лет тому назад доктором Нансеном, а именно — продрейфовать с полярными льдами через Северный полюс поперек Северного Ледовитого океана».
Готовясь к третьему походу «Фрама», Руал Амундсен постоянно подчеркивал, что видит своей главной задачей вовсе не достижение Северного полюса, а проведение научных наблюдений «в северных полярных широтах». В период приготовлений и изыскания финансовых средств требуется некоторая маскировка, когда же предприятие остается позади и речь идет о расстановке исторических вех, от приукрашивания можно и отказаться. Тогда имеют значение не благородные помыслы, а твердые факты. Кто первым проник сквозь игольное ушко? Кто первым добрался до кончика булавки? Амундсен не считал нужным лгать до бесконечности. Даже если эта ложь была белая и пушистая.
Чтобы понять события, развернувшиеся вокруг обоих полюсов, следует забыть пролегающее между ними расстояние. Остальное — дело тактики. События происходят в течение четырех лет, с 1908 по 1912 год. Участвуют в них четыре человека. Американцам Куку и Пири никакого научного прикрытия не требуется: на их континенте рекорд — достаточное основание для экспедиции. Европейцы Скотт и Амундсен зависят от исследовательского камуфляжа. За ними возвышается фигура пятого участника, Фритьофа Нансена, которому пришлось отказаться от полюсов и удовлетвориться заточением в башне из слоновой кости и занятиями чистой наукой[51].
Руал Амундсен — профессиональный полярный путешественник, с разных сторон готовивший себя именно к этому поприщу. На протяжении веков основной целью всех полярных первопроходцев был Северный полюс, так что намеченная «следующая задача» актуальна и не нуждается в дополнительном обосновании. Однако она крайне сложна, а потому ей необходима дополнительная движущая сила.
По сути дела борьба за покорение полюсов шла не столько между странами, сколько между личностями. В битве за Северный полюс суждено было сойтись американцам. Долгое время казалось, что за Южный полюс предстоит состязаться военно-морским офицерам из Великобритании: Роберту Скотту и Эрнесту Шеклтону. Будучи четырьмя годами младше Скотта, Шеклтон участвовал в его первом походе к Южному полюсу, предпринятом в 1901–1904 годах, — точно так же, как Фредерик А. Кук участвовал в первой гренландской экспедиции Пири. На обеих аренах — северной и южной — использовались сходные пути и методы. Младшие бросали вызов старшим: да победит сильнейший.
У Руала Амундсена положение было иным. По крайней мере на первый взгляд. Ему не довелось ходить в поход с Нансеном, хотя в детстве это было его самой заветной мечтой. Амундсен был скорее последователем своего учителя, чем его соперником. Но так не могло длиться вечно — у Руала Амундсена был не тот характер.
В послужном списке Фритьофа Нансена было одно слабое звено: он не достиг Северного полюса. Если не считать этого, дрейф через Ледовитый океан был несомненным триумфом. У Амундсена хватало воображения строить собственные планы, однако ничего лучше покорения Северного полюса выдумать было нельзя, тем более что именно на этом маршруте открывалась возможность со всей очевидностью превзойти Нансена. Амундсен мог сколько угодно восторгаться наставником в качестве ученика, но если он водрузит флаг на полюсе, Фритьоф Нансен будет побежден, и побежден в соревновании на его собственной дистанции.
Нансен был пятью годами моложе фанатика Северного полюса Пири и все же слишком стар, чтобы пуститься в новый дрейф через Ледовитый океан. Его последний шанс достичь какого-либо полюса — предпринять молниеносное наступление на Южный, типа лыжного перехода через Гренландию. Планы уже составлены. К сожалению, этому спортсмену мешают его интеллектуальные способности. Ни один полярник не испытывал такого раздвоения между честолюбивыми помыслами и серьезными занятиями наукой, как Фритьоф Нансен[52].
Руалу Амундсену по-прежнему нужна была помощь соотечественника. Он понимал, что для достижения цели нельзя ни словом обмолвиться о Северном полюсе, а следует делать упор на чисто научных задачах. Если Амундсен хочет воплотить в жизнь собственные планы Нансена, это будет отвечать и честолюбию учителя, и его научным интересам. Никто лучше Нансена не знал океанографических и метеорологических задач, ожидавших своего решения в полярном бассейне.
Предполагается, что Амундсен впервые заговорил с Нансеном о планах на будущее в феврале 1907 года, во время их встречи в Лондоне. Там они не только оба присутствовали на банкетах, устроенных Норвежским клубом и КГО, но и сам Фритьоф Нансен как норвежский посланник дал обед в честь своего компатриота. Разговор то и дело возвращался к «Фраму».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
