Лучника из
«Баллады о Лучнике и Лисице». – Позволю себе предположить, что ты – его лисица, – ухмыльнулся Тиберий. – Лучше и быть не могло. Аполлон жив, а вот ты скоро умрешь.
Тиберий выхватил из ее рук хлеб и с довольным выражением лица начал жевать.
– Я упустила одну важную деталь, – произнесла Эванджелина. – Если твой брат убьет меня, то сам погибнет. Мы с Аполлоном связаны. Любая рана на мне проявляется и на его теле тоже.
– Меня это не волнует, – сказал он.
Но Эванджелина не верила, что Тиберий и правда был столь бессердечен, каким казался в ту секунду. Она знала, что он любил Аполлона, лично видела, как он рыдал и мучился угрызениями совести из-за содеянного.
Поставив корзину на пол, Эванджелина достала золотой нож, спустила накидку и задрала рукав платья, оголяя предплечье.
– Что ты задумала? – в недоумении спросил Тиберий. Его глаза расширились, когда он увидел, что Эванджелина приставила лезвие к руке и нацарапала на коже три слова:
Где ты, Аполлон?
Царапины были неглубокими, не пролилось даже ни капли крови, но слова на ее коже легко читались. Эванджелина не чувствовала боли – возможно, ее заглушали неприятные ощущения в груди, пока она ждала ответа Аполлона. Она надеялась, что Тиберий поверит ее словам.
– Ты с ума сошла? – спросил Тиберий.
– Смотри. – Эванджелина с трудом подавила всхлип, когда у нее на руке проступила первая буква. Аполлон не просто царапал кожу, он выводил на ней глубокие кровавые порезы.
Не ищи меня.
Каждое слово причиняло боль. Затем обожгло и вторую руку, на которой Аполлон вывел новую фразу:
Я не хочу тебя убивать.
Тиберий провел ладонью по вмиг побледневшему лицу.
Прочитав слова Аполлона, Эванджелина почувствовала, как по спине ее пробежал холодок, но в то же время она мысленно возликовала. Тиберий выглядел так, словно наконец-то поверил ей. В его глазах заплескался неподдельный страх.
– Если Аполлон найдет меня, он умрет – в этот раз навсегда. Ты навсегда потеряешь брата. Но если ты поможешь мне снять проклятие, то спасешь Аполлона, а я позабочусь о том, чтобы тебя освободили, – поспешно добавила она, но в тот же миг пожалела о своих словах. Ей нужно было говорить более убедительно, а не взволнованно.
Тиберий растерянно потер ладонью шею, не отрывая взгляда от капель крови, капающих с предплечья Эванджелины и собиравшихся в маленькую лужицу на грязном тюремном полу.
– Предположим, я поверил тебе. Какой именно помощи ты от меня ждешь?
– Скажи мне, где спрятаны камни от Арки Доблестей. Знаю, ты боишься того, что сокрыто за ней, но я уверена, что найду там способ снять с Аполлона проклятие и спасти ему жизнь. Но для этого мне нужны утерянные камни. Пожалуйста, скажи, где мне искать их. Помоги спасти твоего брата.
Тиберий судорожно выдохнул и пробормотал:
– Нет.
– Что значит «нет»?
– Я отклоняю твое предложение. Отказываю тебе в просьбе. Ничего уже не изменить, Эванджелина. Я лучше позволю вам обоим умереть, чем помогу с поисками камней.
Эванджелина не верила своим ушам.
– Как ты можешь так говорить? Речь идет о жизни твоего брата.
Взгляд Тиберия остекленел, но голос его звучал решительно и твердо:
– Я уже оплакал потерю брата, и, поверь мне, лучше одна его смерть, чем бесчисленные смерти людей и гибель того Великолепного Севера, каким мы его знаем. А именно это и случится, если ты откроешь арку, Эванджелина Фокс.
– Ты не можешь этого знать.
– Я знаю гораздо больше, чем ты. Тебе известно хоть что-нибудь о тех камнях, которые ты так отчаянно желаешь найти? Это не просто кусочки породы. И спрятали их не только потому, что без них не открыть арку. Эти камни обладают силой, той, что крепко-накрепко связывает их и взывает друг к другу. Они жаждут воссоединиться, и в последний раз, когда все четыре камня были собраны вместе, один из Великих Домов потерпел крах. Я видел те руины… чувствовал ту жуткую магию, что высасывала все силы. Даже просто собрать камни вместе опасно, это грозит катастрофой. – Тиберий, лицо которого частично скрывали прутья решетки, бросил на Эванджелину отрешенный, но мрачный взгляд. – Я люблю брата, но спасение его жизни не стоит такого риска. Если у тебя есть сердце, пусть Аполлон пронзит его стрелой. Пусть твоя жизнь станет еще одной северной балладой с трагическим концом. Спаси нас всех от силы, запертой в Доблести.
19
Эванджелина поняла, что лес зачарован. Она должна была заметить это раньше: пышные зеленые деревья источали столь сладкий аромат, словно снег, укрывавший хвойные иголки и листья, щедро сдобрили сахаром.
По правде говоря, запах ей пришелся по душе, но она бы с радостью обменяла его на обычный, незаколдованный снег, если бы это остановило коварные прятки, в которые играл с ней лес.
Эванджелина не знала, как долго она шла по тропе, которая совсем недавно привела ее к Башне. Вот только сейчас, вместо того чтобы направить ее обратно к кладбищу, под которым находился замок Хаоса, дорожка петляла между деревьями и словно не имела конца. Небо над головой окрасилось в лиловые оттенки. Скоро ночь вступит в свои права, и Эванджелина с содроганием подумала о том, что окончательно заплутает в лесу.
Хуже всего было то, что весь путь она проделала впустую. Как же она ошиблась. Даже сейчас она не могла поверить в то, что страх Тиберия, связанный с древним пророчеством, оказался сильнее его любви к брату.
Эванджелина решила не рассказывать об этом Аполлону, если когда-нибудь сможет его спасти.
С ее губ сорвались бледные облачка пара, когда она опустила взгляд на нацарапанные на предплечье слова: «Я не хочу тебя убивать».
Внезапно зашуршали листья, где-то вдали закричала птица, и Эванджелина испуганно вздрогнула. Выхватив кинжал из корзинки, она резко обернулась и выставила руку с оружием перед собой.
– Здравствуй, Эва. – Люк выступил из тени деревьев, слегка припорошенных снегом, и растянул губы в улыбке, которая сошла бы за по-мальчишески озорную, если бы не удлинившиеся клыки.
– Что ты здесь делаешь? – спросила Эванджелина. Она испытала облегчение, осознав, что это не Аполлон, но нож не опустила. Конечно, Люк не был проклят, не пытался выследить ее только ради того, чтобы убить, но в последние их встречи он отчаянно желал вцепиться ей в шею.
– Нет нужды угрожать мне ножом. – Красивые губы Люка скривились в едва заметной усмешке. – Я всего лишь пришел извиниться за тот день. Я не хотел кусать тебя, правда. Ну… нет, очень хотел на самом деле, но не желал причинять тебе боль. Я
