— Вины… — задумчиво повторила Трейси. Да, возможно.
Мужчина, оставивший молодую женщину, которая ждет от него ребенка, мог облегчить свое чувство вины хорошим подарком.
— Но почему же он не подарил ей все ранчо? — спросила Трейси, адресуя этот вопрос больше себе, чем Слейду.
Слейд вскинул брови.
— И правда, почему? Я никогда об этом не думал. Почему же он оставил за собой половину пая?
Поняв, что они разговаривают слишком дружески, Трейси внутренне напряглась.
— Это все. У меня больше нет вопросов. Слейд прищурился.
— И даже обо мне?
— Тем более о тебе. — Она встала. — Я буду ждать на улице. Слейд вскочил.
— Одну минуту. — Он схватил ее за плечо и повернул к себе. — Ты не можешь уехать просто так. А как же мы?
— Мы? — Она была потрясена. — Нет никаких «мы».
— Черта с два! Есть.
— Ты спятил! Мне невыносима сама мысль о том, что здесь произошло. Неужели ты думаешь, что я могу считать возможными какие-либо отношения между нами? — Она стряхнула его руку со своего плеча.
— Ты мне небезразлична.
— Да, еще бы, — отрезала она, — ровно настолько, насколько ты переживал бы о…, о проститутке.
— Господи! — Было видно, что она сделала ему больно. — Не говори подобных вещей. Я никогда не думал так о тебе.
— Нет? А как ты думал обо мне, Слейд? Разве не ты совсем недавно прошелся на мой счет: что, мол, мне не терпелось лечь с тобой в постель? — Голос ее прервался. — Ты ублюдок, я говорю не о твоем происхождении, прошлое — не твоя вина. Но настоящее — твоих рук дело. Это ты втянул меня в нечто столь отвратительное, что я совершенно выбита из колеи. Ради Бога, ты же сын моего покойного мужа! Кем должна быть женщина, которая, зная это, свяжется… — Она остановилась, услышав звук приближающегося вертолета. — Он здесь. — Резко повернувшись, Трейси направилась к двери. Слейд неотступно шел за ней.
— Трейси, не уезжай так!
Остановившись перед грудой чемоданов на крыльце, Трейси обернулась.
— Я не желаю видеть тебя снова, никогда. Никогда! Тебе понятно?
— Понятно. А ты отдаешь себе отчет в том, что делаешь? Ведь что-то произошло здесь, Трейси. Я не хотел этого. Бог свидетель, и ты к этому не стремилась. Но тем не менее это случилось.
— Здесь ничего не произошло, немного весьма хорошего секса, и больше ничего. Ты ждешь моих благодарностей?
«Весьма хороший секс»? Подобное выражение совсем не для нее. Таких слов он мог бы ждать от дешевой потаскушки, а не от Трейси.
— Ты так не считаешь, — произнес он спокойно. — Ты просто стараешься сделать мне больно.
— Думай как хочешь. Ты сам сказал мне примерно то же самое сегодня утром. — Господи, неужели это было сегодня? Ей казалось, что прошла тысяча лет. Внезапно она почувствовала страшную усталость. — Слейд, хватит. Я больше не могу.
Они наблюдали, как вертолет садится за деревьями.
— Через несколько дней… — беспомощно начал Слейд.
— Нет. Ни через несколько дней, ни через несколько месяцев.
Но он продолжал с видом побитой собаки:
— Когда у тебя будет время все обдумать, твои чувства изменятся. Я знаю.
Она отвернулась и сошла со ступенек.
На протяжении нескольких недель Трейси ощущала такую же опустошенность, как после смерти Джейса. Отец заметил, что она похудела, но вначале подумал, что виной тому трудная поездка. Однако ни хорошее самочувствие, ни настроение к ней не возвращались, и во время одного из их традиционных совместных ленчей по четвергам он спросил:
— Ты уверена, что со здоровьем у тебя все в порядке? — Джим всегда беспокоился о своем единственном ребенке, а Трейси оставалась для него ребенком, несмотря на то что ей было уже под тридцать и, как все вылетевшие из гнезда птенцы, она давно стала самостоятельной. Дочь была для него важнее всего на свете. Вот и сейчас, глядя, как она ест свое любимое блюдо, салат из крабов, он с тревогой заметил, что выглядит она нездоровой.
— Я прекрасно себя чувствую. Просто устала. — И эти слова в известной степени не были ложью. Непонятно почему, она никак не могла выспаться. Каждую ночь, по крайней мере один раз, она просыпалась от ужаса, что Джейс и Слейд — отец и сын. Днем ей легче было не думать об этом, но, точно по звонку, около двух ночи она просыпалась и вспоминала все случившееся в Монтане — особенно постель Слейда…
— Видишь ли, мне кажется, что ты совершенно измотана, — настаивал Джим. — Если в ближайшее время ты не воспрянешь духом, я считаю, тебе следует обратиться к доктору.
Трейси улыбнулась и поспешила успокоить отца.
— Не волнуйся, пап. Я здорова, как лошадь, — заявила она и поморщилась — почему как лошадь и зачем так громко? Даже разговор на отвлеченную тему окрашивался для нее воспоминаниями о Слейде. Лошади, ранчо, горы…, она не желала даже и думать о них. Трейси постаралась перевести разговор на другое, и ленч прошел спокойно.
Вернувшись в офис «Компании Мурленд», она погрузилась в работу над подробным отчетом о своей поездке, который готовила для трех высочайшей квалификации бухгалтеров, которые вели текущие дела фирмы. У старшего бухгалтера Кайла Уизерби была масса вопросов по всем пунктам ее путешествия. И она решила изложить свои соображения и идеи на бумаге. Дело двигалось хорошо, пока она не дошла до Дабл-Джей.
Трейси знала наперед, что ей будет нелегко писать о ранчо и сформулировать свою точку зрения. Она обдумывала предложение Слейда продать ее часть пая ему, и это казалось ей все более разумным. Но она не хотела брать деньги. Ей не нужно было ничего, кроме искупления вины, тем более что вряд ли удастся обойтись без неприятностей при разделе.
Пока она пыталась решить эту проблему, пришло письмо от Рейчел. Трейси не позвонила ей, как собиралась сначала, будучи уверена, что Слейд скажет ей о причине ее отъезда. Чтобы справиться о здоровье Бена, она несколько раз звонила в госпиталь в Хелине и получала ответ, что он уже поправляется. Письмо Рейчел застало ее врасплох, и она боялась прочесть его. Но в конце концов открыла конверт.
«Дорогая Трейси,
Надеюсь, что Вы здоровы. Слейд все рассказал мне, и я колебалась, писать ли Вам, не зная, что лучше — не беспокоить Вас или сказать о том, что меня мучает.
Возможно, истинная причина того, что я наконец решилась написать, — Джемма.
Я не хочу, чтобы Вы думали, что она была плохой женщиной».
Трейси нахмурилась. Джемма? Так звали мать Слейда?
Ну конечно! «Дж.» — Джемма, и второе «Дж.» — Джейсон. Вот откуда название ранчо:
Дабл-Джей.
