Дабл-Джей.
Вздрогнув, она стала читать дальше.
«Джемма была моей лучшей подругой, и я, наверное, знала ее, как никто другой. Она не была плохой, Трейси. Я хочу, чтобы Вы поняли это. Я теряюсь в догадках, что Слейд рассказал Вам, как он это представил. Из него ничего не вытащишь. Вы тоже могли убедиться. На все мои вопросы он отвечает, что просто сообщил Вам факты.
Что ж, факты звучат очень холодно и бессердечно, не правда ли? Я убеждена, что Вы были в шоке, тем более что Слейд намекнул мне на какие-то личные отношения между вами. Меня это беспокоило, Трейси. Я чувствовала, это витало в воздухе, возможно, это интуиция старой женщины. Но Вы так понравились мне, и я не хочу, чтобы Вам было больно.
И Слейду тоже. Я так боялась, что это причинит ему боль, а он уже получил свою долю, и с лихвой. Он очень несчастен, Трейси. Он всегда был замкнутым, а сейчас стал не просто замкнутым, а каким-то отрешенным. Я всем сердцем хотела бы, чтобы он послушался меня и сказал Вам правду, как я его просила. Это уберегло бы от таких переживаний вас обоих.
Я не обижусь, если Вы не ответите мне. Но, если Вы не сочтете это за беспокойство, буду очень рада получить от Вас письмо.
Ваш друг Рейчел Мунли
Р. S. Бен быстро поправляется. Он пробудет в больнице еще несколько недель, пока нога у него на вытяжке».
Когда Трейси дочитала письмо, непролитые слезы жгли ей глаза. Ей было достаточно тяжело и без известий о том, что Слейд несчастен. Ему и следует быть несчастным! Всего, что случилось, не должно было произойти. Если бы он с самого начала сказал правду, между ними ничего бы не было.
Она тяжело вздохнула. Все это его рук дело. Если бы он не поцеловал ее на веранде… Зачем он поцеловал ее тогда на веранде? Он же должен был понимать, в какой ужас она придет, если когда-нибудь узнает правду. А он не только поцеловал ее, но и овладел ею, он любил ее — прекрасно и нежно.
Воспоминание о том, что, когда они второй раз лежали в его постели, он был близок к безумию, не помогало, как и его слова: «Ты слишком много значишь для меня». Если бы у него действительно были к ней какие-то чувства, он бы постарался побороть себя. Она не могла отрицать этого, как бы ей ни было больно.
Вздохнув, Трейси убрала письмо и пошла бродить по дому. Дом был роскошный, но такой пустой и безжизненный. Она больше не радовалась тому, что живет здесь, совсем наоборот. Слишком много воспоминаний и слишком много огорчений было связано с этим домом. Трейси решила, что должна продать его и найти что-то более подходящее для ее одинокого образа жизни.
Продать дом, продать ранчо, избавиться от всего, что связывает ее с прошлым! Да, это самый лучший выход. Настало наконец время принять давно назревшее решение и изменить свою жизнь. Может быть, и сам отъезд из Сан-Франциско поможет ей — перемена обстановки порой творит чудеса.
Куда же поехать? Куда-нибудь, где светит солнце? Тогда во Флориду или в Аризону. Естественно, ей придется позаботиться о постоянной связи с офисом, но Кайл и два других бухгалтера делают всю работу. Ее вклад сводится к общему руководству. Компания принадлежит ей, и помощники ждут ее указаний, но это можно делать и с помощью междугородных разговоров.
Почему бы действительно не изменить свою жизнь? — спрашивала она себя. Конечно, так она отдалится от отца, но он поймет ее. Она созрела для того, чтобы заняться чем-то другим, построить новую жизнь, может быть, когда-нибудь даже снова выйти замуж.
Эта мысль вызвала у нее пронизывающую боль, и Трейси постаралась отодвинуть ее от себя. Нравится ей это или нет, но Слейд Доусон занял в ее сердце особое место. Она не могла считать свои чувства к нему настоящей любовью, как это было по отношению к Джейсу, однако нельзя было отрицать, что чувства эти очень сильны, как бы она им ни сопротивлялась.
В этот вечер Трейси легла спать раньше, чем обычно, надеясь, что ей наконец-то удастся отоспаться. Она подозревала, что причина ее ужасной усталости — эмоциональная перегрузка, так как пришлось пережить целую серию стрессов. Но усталость была такой резкой, такой отупляющей, что она вынуждена была проглотить пригоршню витаминов, чтобы снять это состояние.
Трейси заснула быстро, однако проснулась от ужасной тошноты. Она бросилась в туалетную комнату, и ее вырвало. После этого она почувствовала себя гораздо лучше и вернулась в постель. Должно быть, из-за витаминов, подумала Трейси и решила, что теперь будет принимать их во время еды.
Она так и не ответила на письмо Рейчел, а вместо этого приступила к осуществлению своего плана.
— Я прошу вас заняться подготовкой необходимых бумаг, — сказала она Кайлу. — Мистер Доусон выразил заинтересованность в выкупе моего пая, и я решила его продать.
Кайл кивнул в знак согласия.
— Я думаю, это мудрый шаг, ранчо никогда не приносило больших доходов.
— Меня не волнует доход. Кайл. Мне просто не нравится это ранчо.
— Вы договорились о цене?
— Нет. — Трейси подняла глаза от картотеки. — Я не хочу за него ничего. Кайл был поражен.
— Не понимаю…
— Все очень просто. Отдайте мистеру Доусону мою долю за один доллар. Это сделает покупку законной.
Заявление Трейси было точно разорвавшаяся бомба. Однако тут же разорвалась еще одна.
— Я также собираюсь продать свой дом и уехать из Сан-Франциско.
— Что вы! — Коротышка Кайл нервно поправил свои очки в тяжелой роговой оправе.
Трейси не обратила внимания на его замешательство.
— Пожалуйста, найдите хорошего посредника, который занялся бы домом, — сказала она и встала. — Не волнуйтесь, я продолжаю заниматься делами. Для этого не обязательно каждый день приходить в контору, а в случае каких-то неотложных обстоятельств я всегда смогу прилететь в Сан-Франциско на несколько часов. — Она слабо улыбнулась. — Возможно, вы будете получать гораздо более длинные счета за телефонные разговоры. Кайл, но я очень верю в свои деловые способности. Кайл медленно поднялся.
— Как скоро вы намерены уехать?
— Не раньше чем через несколько недель. Мне нужно разобраться с домом, точнее, с тем, что в доме.
— Куда вы поедете, Трейси? Она тихонько вздохнула.
— Пока не знаю.
Очевидно, у бухгалтера голова пошла кругом, потому что он вышел, крутя ею в разные стороны.
Убедить отца будет гораздо сложнее… Трейси все никак не могла решиться рассказать ему о своих планах.
Трижды за эту неделю она просыпалась ночью от тошноты, проспав всего один час. Она не могла понять, что с ней происходит. Кроме необычной для нее повышенной утомляемости, в остальном все было нормально. Но эта коварная тошнота не давала выспаться.
