— Эту заметку вы сможете прочитать в тюрьме.
— Я никогда не прочту ее.
— Почему?
— Об ограблении узнают только после моей смерти.
— А, — я, кажется, начал понимать, чего он хотел от меня. — Вы хотите, чтобы я описал ваш подвиг?
— Да.
— А потом?
— Отдали бы рукопись мне.
— Чтобы ее нашли в вашем архиве?
Прокейн кивнул.
— В кожаном переплете, если вы не возражаете.
— А ваши друзья? — я кивнул в сторону Джанет и Майлса.
— Вы можете изменить наши имена, — ответил Уайдстейн.
Идея казалась мне все более привлекательной.
— И я получу двадцать пять тысяч долларов?
— Совершенно верно, — кивнул Прокейн.
— За полную историю ограбления с упоминанием вашего подлинного имени? Только фактический материал, никакого вымысла?
— Да.
— А почему вы не напишите ее сами?
— Мне хотелось, чтобы это сделал профессионал, причем лицо незаинтересованное.
— И давно вам пришла в голову такая идея?
— В общем-то, да, — ответил Прокейн. — Но я не мог найти повод обратиться к кому-нибудь из писателей.
— Если бы вы шепнули хотя бы одному о двадцати пяти тысячах, через час у вашего дома стояла бы очередь в полквартала.
— Я не хочу огласки.
— Двадцать пять тысяч купят и гробовое молчание.
— Так вы отклоняете мое предложение?
— Конечно, нет. Если вы останетесь живы, позвоните мне. Вы расскажете мне об ограблении, я все запишу и даже куплю кожаный переплет.
— Мне очень нравилась ваша колонка в газете. Я уверен, что вы прекрасно справитесь с заданием. Но я хочу, чтобы ваша статья базировались не на моем рассказе, а на свидетельстве очевидца.
— И что я должен делать? Смотреть, как вы тычете кому-то пистолетом в ребра?
— Это не слишком занятная история.
— Пусть ее напишет кто-то еще.
— Я бы хотел, чтобы вы выслушали меня до конца.
— Вы и так рассказали больше чем достаточно.
Прокейн улыбнулся.
— Это моя последняя операция.
— Назовите ее «Последний шаг».
— Самое интересное в том, куда пойдут эти деньги.
— Куда? — я не мог не задать этот вопрос.
— Мне, естественно, они не нужны, — продолжил Прокейн. — Половину получат мисс Вистлер и мистер Уайдстейн. После этой операции они начнут работать самостоятельно.
— А вторая половина?
— Я не знаю, поверите ли вы мне, но я могу попросить мистера Грина подтвердить мои слова. Я думаю, он уже подготовил необходимые документы.
— Документы?
— В Гарлеме есть клиника, в которой лечат наркоманов.
— И?
— На следующей неделе она получит полмиллиона долларов от анонимного дарителя, — Прокейн помолчал и, улыбнувшись, добавил: — От меня.
Глава 13
Конечно, я согласился. Сначала я сказал себе, что мне нужны деньги. Потом попытался возложить вину за свою слабость на наркоманов Гарлема, которым следовало протянуть руку помощи. Но мне пришлось признать, что даже пара миллионов оказалась бы каплей в море, не говоря уже о пятистах тысячах. И тогда я смирился с истинной причиной моего согласия. Я хотел присутствовать при краже миллиона долларов.
Вероятно, у нас с Прокейном было немало общего. Он хотел украсть миллион, я — наблюдать за кражей. Все репортеры излишне любопытны, даже те, кто ушел из газеты и занялся более серьезными делами. Никто не грозил мне пистолетом, не запугивал разоблачением. Меня поманили пальцем и, поупиравшись для приличия, я с живостью схватился за предоставленную возможность.
Короче, сочетания нормальной человеческой жадности, все-таки двадцать пять тысяч на дороге не валяются, и чрезмерного любопытства оказалось достаточно для того, чтобы я согласился стать вором. Прокейн выглядел удивленным, когда я сказал «да». Похоже, он полагал, что ему потребуется еще минут пять, чтобы убедить меня, и расстроился из-за того, что я не позволил ему выложить все аргументы.
— Значит, вы согласны? — переспросил он.
— Мне казалось, что слово «да» имеет именно это значение.
— И условия вас устраивают?
— Не совсем. Вы упомянули двадцать пять тысяч. Половину я бы хотел получить сейчас.
Прокейн выдвинул ящик стола, достал жестяную коробочку и отсчитал двенадцать с половиной тысяч банкнотами по сто и пятьдесят долларов. Получилась маленькая стопка высотой не более дюйма. Я наклонился вперед, взял деньги, положил их в карман и снова сел.
— Теперь вы с нами, Сент-Айвес, — сказал Уайдстейн. — До конца.
— Я в этом не уверен, — ответил я.
Они вновь переглянулись. Рот Прокейна превратился в узкую полоску, глаза сузились, и что-то случилось с его подбородком. Он стал куда тяжелее. Впервые я увидел в Прокейне вора. Причем совершенно безжалостного.
— Не сочтите за труд объяснить ваши слова, — процедил он.
— С удовольствием. Я с вами, как и говорил Уайдстейн, но согласен делать лишь то, за что мне платят. Если кого-то застрелят, не надейтесь, что я заменю шофера или помогу нести деньги, или буду прикрывать ваш отход, Я — просто наблюдатель. А если мне покажется, что меня могут убить, я тут же сбегу. Другими словами, не рассчитывайте на мою помощь.
На губах Прокейна вновь заиграла улыбка.
— Мы и хотим, чтобы вы внимательно следили за ходом событий, но ни во что не вмешивались.
— А иначе вы можете нам помешать, — добавил Уайдстейн.
— Ну и отлично. Где вы намерены взять деньги и когда?
— Как я упоминал ранее, операция назначена на завтра, — ответил Прокейн. — Надеюсь, вы понимаете, почему мне не хочется вдаваться в подробности?
— Чтобы я не продал их за кругленькую сумму.
— Я уверен, что вы этого не сделаете.
— Но не хотите и рисковать.
Он улыбнулся.
— Разумеется, нет.
Я тоже улыбнулся. Мы понимали друг друга с полуслова.
— Тогда скажите, куда мне завтра прийти и в какое время?
На мгновение он задумался.
— Приходите сюда. Что-нибудь около полудня.
— Прекрасно. Что-нибудь еще?
Он взглянул на Джанет Вистлер. Та покачала головой. Прокейн встал и протянул мне руку.
— Я рад, что вы с нами, мистер Сент-Айвес. Очень рад.
Мы обменялись рукопожатием.
— До завтра, — сказал я.
— Мистер Уайдстейн отвезет вас домой. Ему все равно ехать в ту сторону.
— Отлично.
Попрощавшись с Джанет и Прокейном, я вместе с Уайдстейном вышел на Семьдесят Четвертую улицу.
— Я думаю, что вы псих, — сказал он, когда мы отъехали от тротуара.
— Потому что согласился?
— Потому что согласились выслушать его.
— Но почему?
— Вполне возможно, что завяжется перестрелка и кого-то убьют. Значит, вы станете соучастником убийства.
— Разве стрельба входит в планы Прокейна?
— Нет. Он никогда не стрелял. Во всяком случае, в человека.
— Так почему он должен изменить своей привычке?
— Потому что ему не оставят другого выхода.
— Он должен предусмотреть и такую возможность.
— Он предусмотрел все.
— Создается впечатление, что вы хотите отговорить меня.
— Нет, я стараюсь показать, что вы должны быть готовы ко всему, — он помолчал. — К любым неожиданностям.
— А как насчет тех, кто собирается украсть миллион и возложить вину на Прокейна? Чем они будут заниматься все это время?
— Следовать плану Прокейна.
— Каким же образом?
— Их вероятные действия — часть общего плана.
— И вы не можете рассказать мне о них?
— Совершенно верно.
— Тогда скажите мне, как он составляет свои планы? С помощью компьютера?
— Он пользуется более совершенными методами.
— Какими?
— Своей головой.
Прошло несколько минут, прежде чем я прервал затянувшееся молчание.
— А что вы собираетесь делать со своей долей? Уйти на заслуженный отдых в двадцать четыре года?
— В двадцать шесть, — поправил меня Уайдстейн.
— Вы не ответили на мой вопрос.
— Рано думать об отдыхе, имея всего двести пятьдесят тысяч.
— Где он нашел вас?
— Прокейн?
— Да.
— В канаве, — Уайдстейн усмехнулся. — В девятнадцать лет я закончил Стэндфордский колледж. В двадцать три оказался в канаве.
— Наркотики?
— Нет.
— Женщина?
— Вы слишком романтичны. Спиртное.
