поставят. Но вы не врете, у вас и на самом деле никого из близких. Позвольте спросить, что случилось с вашими родными?
— Они в другом Мире, уже более полутора лет. — а что, и не соврал и правды не сказал.
— Примите мои соболезнования, Рус.
— Да ничего, я уже как-то привык, обжился. Не разделите со мной скромную трапезу? — спросил я чтобы не молчать.
— Хм… Рус, вы уверены, что стоит предлагать ЭТО магу, пусть и не сильному? — дедок указал на мое варево, которое я уже снял с огня.
— У меня больше ничего нет. Могу еще предложить мясо и хлеб. А что, это как-то может повредить магу? Если так, то приношу свои самые глубокие извинения, я не знал!
— Хм… И опять не врете. А вы знаете, Рус, а я вот возьму и соглашусь. Столько лет прожил и никак не мог даже предполагать, что вот так вот, у дороги, мне предложат полакомиться «Солнечным Даром». Расскажи кому, так на смех поднимут и сумасшедшим назовут. А ведь не ошиблась, чертовка, не ошиблась. Это я про Мию, ту девушку, что приходила пригласить вас к нашему столу. — с этими словами дедок легко и непринужденно уселся «по-турецки». Нет, я так тоже могу, но мне чуть больше двадцати, а после манипуляций ИР так и того меньше, по крайней мере внешне, так точно, а ему-то уже за шестьдесят, да и двигается он плавно, но четко, ни одно лишнего движения, словно бы перетекает из одного положения в другое.
А каша у меня и на самом деле получилась просто замечательная, никогда ничего подобного не ел. Жаль, что маловато, на двоих я как-то не рассчитывал. Минут пять мы еще посидели, поговори ни о чем, потом мэтр достал из кармана какой-то камушек и сжал его в руке. А вот со мной начало происходить что-то донельзя странное. Сначала в груди будто пожар вспыхнул, потом по венам побежал жидкий огонь, а потом он охватил все тело. Я попытался встать, но у меня как будто разом взорвались все конечности, все, это именно все, руки, ноги, пальцы, голова, и даже… э… третья нога. Я словно куль повалился на землю. Последнее, что я запомнил, это удивленно-испуганные глаза деда. А потом, словно сквозь толщу воды, его причитания и громкий крик.
— Вот жеж старый харк, совсем мозгов лишился, да как же так-то… Кларисса, Мия, Зарк, бегом сюда!
6 глава
Солнышко пригревает, птички поют, мелкая волна качает лодку… хорошо-то как! Так, стоп! Какие птички, какая лодка, да меня же этот злобный дед с добрыми глазами, чуть на тот свет не отправил! Или это не он? А кто тогда? И почему меня качает, или я и на самом деле на лодке? Блин, что за херня! Так, спокойствие, только спокойствие, для начала надо проверить что со мной сделали, потом понять где я нахожусь и что вообще происходит.
Стандартный запрос на нейросеть и… и я в ауте. Никаких повреждений, общее состояние организма оценивается в сто сорок процентов от максимума, то есть, после всех улучшений и модификаций, плюс к этому нейросеть полностью завершила свое развертывание на отметке… трам-парам-парам… сто шестьдесят процентов! И кто бы мне объяснил, что все это значит?! Как можно быть здоровее идеально здорового и как нейросеть, у которой есть максимум, вдруг стала в полтора раза больше?! Так, так, так… Ну, с нейросетью все, скажем так, более-менее ясно, хотя, конечно ничего не ясно. Но, как я понял, ее физическая часть никаких изменений не претерпела, а вот та часть, что предназначена для псионов, а если проще, энергетическая или информационная, тут я толком не разобрался, увеличилась в двое. Почему? Цитирую- «за счет расширения энергетической системы носителя». Ничего не понял, но посчитал, что «много хорошо», всяко лучше, чем просто «хорошо». А вот на счет состояния здоровья я так ничего и не понял, а, по-моему, и нейросеть ничего не понимает и просто констатирует факт, стал здоровей радуйся и отвали, «я сама в шоке», как говорится. Пока я разбирался с нейросетью и пытался осмыслить выданную ею информацию, ко мне кто-то подошел, его выдал легкий скрип и скрежет мелкой гальки под ногами.
— Мэтр, он очнулся, но делает вид, что все еще без сознания. Я уже два раза на него диагностическое плетение наложила, абсолютно здоров и в сознании. — разоблачил меня знакомый девчачий голос.
— Ну вот и хорошо. Рус, может быть вы прекратите симулировать? — ну и что мне оставалось делать? Вздохнул и открыл глаза. Ха, похоже я несколько поторопился обвинять мэтра, лежу в чём-то вроде гамака, скорее всего в том самом возке, что я видел в роще, не связанный, не раздетый, даже моя шпага и кинжал при мне. Рюкзака, правда не видно, но и черт с ним. — Вам помочь, юноша?
— Не надо, сам как-нибудь справлюсь. — осторожно, чтобы не перевернуться и не опозориться выбрался из гамака. Зря осторожничал, между ним и полом возка было сантиметров двадцать.
— Да, Рус, ну и напугали вы меня. Хотя, сам виноват, видел же, что у вас есть дар, но посчитал, что раз вы так смело и уверено употребляете «Солнечный Дар», то знаете, что делаете. Признайтесь, вы же первый раз эту «кашку» ели?
— Да. А при чем тут каша? Или вы, мэтр, хотите убедить меня, что это каша виновата в том, что я чуть не помер? — я почему-то не стал сразу его обвинять.
— Конечно, нет! Каша тут абсолютно не при чем, это я виноват, старый харк! — вот чего-чего, а такого признания я никак не ожидал, думал, станет юлить и оправдываться, а нет. — Признайтесь, юноша, вы же ничего не знаете о магии и скорее всего ваши родители были «благородными искателями».
— На счёт «благородными», не уверен, но «искателями», точно. — ха, а ведь и опять не соврал, сколько я в свое время выслушал историй от отца, да и от мамы. Они у меня оба закончили Институт геологии и гидрологии, отец был на два курса старше мамы, они и познакомились в Институте, а потом и по экспедициям вместе скитались, пока я не появился, отец потом еще года три в тайге комаров покормил, да и перебрался на «кабинетную» работу, а потом и в свой родной институт преподавателем устроился. Так что, искатели, у меня родители, искатели и еще какие, чего только не искали, и нефть, и газ, и медь, и никель, и
