Глава двадцатая
НЕ УСПЕЛИ
Смерть Кротова потрясла всех. В управлении тягостная тишина. Сотрудники, проходя по коридорам, даже ступали как-то очень тихо. Полковник Телегин заметно осунулся, стал неразговорчив, часто задумывался. Капитан был его любимым учеником. Из всех работников управления полковник считал Кротова и Васильева самыми способными, настоящими прирожденными чекистами.
Как глупо, как нелепо обрывается человеческая жизнь! Как отвратительна смерть, даже если эта жизнь отдана во имя счастья и спокойствия Родины!..
Но надо было работать, действовать. И полковник, подавляя в себе горечь, работал, работал. Он готовился к предстоящей встрече Сергея и Владимира.
Чекисты заранее изучили место этой встречи, наметили, где будут расставлены секретные посты наблюдения. Все было рассчитано на то, чтобы каждый мог поддержать товарища, если шпион окажет вооруженное сопротивление, не допустить жертв.
После трагической гибели Кротова следствие по делу № 93 полковник Телегин поручил вести майору Васильеву. Он же должен был руководить предстоящей операцией.
С группой оперативных сотрудников майор укрылся в засаде в скверике у рыночной площади. Дергачев с товарищами дежурил на перроне. Этой группе было поручено сопровождать шпиона от вокзала до рынка, предупредить засаду и присоединиться к оперативникам Васильева, чтобы общими силами захватить врага. Если же Сергей, приехав в Южнокаменск, по какой-то причине не пойдет на рынок, а вздумает повернуть назад, скрыться, – сотрудники, находящиеся на вокзале, должны были захватить его.
И вот запыхавшийся паровоз темной горячей громадой прополз мимо платформы, обдавая жарким дыханием людей на перроне. Он остановился, и пассажиры сразу заполнили небольшую платформу. Раздались первые радостные восклицания, первые поцелуи…
Среди шумящего, толкающегося водоворота расхаживали по платформе одетые в штатское оперативные сотрудники с букетами в руках. В конце перрона, ближе к выходу в город, волнуясь, стояла Екатерина Павловна. Она должна была опознать шпиона, помочь сотрудникам, никогда не видевшим того, кого им надо было задержать.
Шумным потоком публика двинулась к выходу. Но, как ни зорки были оперативники, того, кто был им нужен, они не видели.
И вдруг, перешагнув через большой узел, на площадке вагона показался пассажир. Дергачев замер. «Он!» Незаметно для посторонних он кивком головы указал на него своему товарищу и подал условный сигнал другим сотрудникам, чтобы те предупредили Екатерину Павловну.
Около выхода в город еще был затор. Толпа двигалась медленно. Но пассажир, высокий розоволицый парень, бесцеремонно расталкивал всех, стараясь поскорее выбраться в город.
Екатерина Павловна, затертая толпой, замешкалась и увидела парня, когда тот уже вышел на площадь.
– Это он, – шепнула она Дергачеву.
Васильев был немедленно извещен. Люди в сквере приготовились.
А тем временем Дергачев и Екатерина Павловна продолжали следить за пассажиром. Дежурившая на площади оперативная машина, двинувшись, как бы случайно преградила ему дорогу. Он остановился и оглянулся.
Екатерина Павловна, увидев наконец его лицо, сразу замедлила шаг, побледнела и тревожно взглянула на младшего лейтенанта.
– Не тот… – упавшим голосом произнесла она. – Я ошиблась…
– Как – не тот? – остановившись, спросил пораженный Дергачев.
– Не он… Другой…
– Вот обида! – Младший лейтенант резко махнул рукой. – Ездят тут всякие!..
Они вернулись на перрон. Там уже никого не было.
…– Что же вы, гражданин! Живете без прописки, на частной квартире… Для приезжих в городе есть гостиница.
Участковый уполномоченный, старший лейтенант милиции, встретив Сергея во дворе, бегло просмотрел его паспорт и продолжал сурово отчитывать:
– Если прибыли в командировку, все равно надо прописаться. Даже если в гостинице и нет мест. А так – что же получается? Непорядок, гражданин…
Сергей терпеливо выслушал нотацию, кивая головой.
– Я… я пропишусь, непременно пропишусь. Сегодня же перееду в гостиницу. Мне обещали место… Знаете, дела, всё дела…
Участковый уполномоченный ушел, еще раз строго предупредив, что прописаться необходимо.
Не успел Сергей, сильно обеспокоенный этим разговором, войти в дом, как прибежал Леонид.
– Все в порядке, – объявил он. – Целую пленку нащелкал. Мост во всех видах. Чтобы для чертежей удобнее. – Он посмотрел на Сергея с тревогой. – Выдумаете, ваш инженер даст деньги?
– Еще бы! Конечно, даст! И вот вам, Лёнечка, в виде аванса.
Сергей старался казаться веселым и беспечным. Но из головы у него не выходила встреча с участковым уполномоченным. «Почему милиционер остановил именно меня, а не какого-нибудь другого прохожего? Вероятно, я примелькался… А может быть, дворник донес?»
Сергей вспомнил, что дворник несколько раз видел его вместе с Леонидом.
«Ну, ясно, дворник… А может быть, слежка? Нет, надо удирать. Пора, пора…»
Словно сквозь ватные тампоны, заложенные в уши, он слышал болтовню Леонида. Да, надо уезжать. А жаль. Сообщник попался глупый, но исполнительный. Он во многом мог бы помочь…
«Пора, пора, – с настойчивостью часового маятника стучало в висках у Сергея. – Надо известить шефов, что Владимир не явился на встречу…»
На очередную обусловленную явку Сергей не ездил – боялся попасть в засаду. Но у тайника, где закопаны его вещи и рация Владимира, засады быть не могло. Ведь место тайника Владимиру неизвестно. А раскопать тайник Сергею было необходимо. Там деньги. А их у него оставалось уже мало. Да, надо ехать. Но сначала нужно дать радиограмму. Пусть скажут, что делать…
К вечеру решение созрело твердо. Сергей заперся в своей комнате, развернул карту и определил по ней место, откуда удобнее и безопаснее всего можно было вести передачу. В Южнокаменск он поедет на велосипеде. А по пути выкопает свою рацию. На велосипеде к ней не подъехать. «Спрячу его в кустах у железнодорожной насыпи, место там подходящее».
Дождавшись темноты, Сергей вышел из дому, дошел до бензоколонки, взял там велосипед и покатил по ровной дороге на запад, к Южнокаменску.
После смерти капитана Кротова Владимир совсем пал духом. Теперь-то, уж конечно, никто не поверит ни одному его слову. Могут даже подумать, будто он нарочно не сказал, что в тайнике Сергея лежит граната. Единственное, что могло его спасти, – это арест Сергея. Он страстно желал сейчас, чтобы Сергей был пойман. «Поймают, конечно, поймают, – успокаивал он себя. – Ведь число, и час, и место встречи им известны…»
Он считал дни. И вот наступил день встречи.
