Он считал дни. И вот наступил день встречи.
В условный час Владимир так волновался, что не притронулся к обеду, который принесли ему в камеру. Он угрюмо ходил из угла в угол, с надеждой прислушиваясь, не раздадутся ли у двери шаги, не вызовут ли его к следователю. К следователю!.. Это, конечно, будет новый следователь. Может быть, опять тот, который допрашивал его первый раз. И снова он вспоминал капитана Кротова, в ушах его звучал ободряющий спокойный голос. Капитан был единственным человеком, кто верил ему, кто мог бы защитить его, замолвить словечко, если приговорят к расстрелу…
К расстрелу!.. Волосы шевелились на голове у арестованного, когда он думал о близкой смерти.
День склонился к вечеру. За маленьким решетчатым окошечком стало темно. «Взяли или не взяли?» – неотвязно сверлило в мозгу.
В коридоре за дверью не слышалось никаких шагов. А Владимир все ходил из угла в угол, стараясь ступать как можно тише.
– Товарищ полковник, вчера мы получили сообщение из Серебрянска. У одной женщины на частной квартире поселился гражданин. Живет без прописки. По документам – командировочный. Нам удалось достать его фотографию. Вот видите – это он. Стоит среди болельщиков дворового футбола. И с ним его новый приятель – Леонид Кропальский. Человек без определенных занятий. Взгляните. По-моему, кое в чем этот командировочный похож по приметам на того, третьего…
Майор Васильев стоял перед начальником управления, как всегда подтянутый, сосредоточенный, и только чуточку был взволнован.
– Эту фотографию надо немедленно показать Марии Федоровне Синельниковой, Зайцеву и Владимиру, – приказал полковник, разглядывая изображение плотного плечистого парня с чубом светлых волос. – Не забудьте также показать ее товарищу Боярышникову. Кстати, как его здоровье?
– Поправляется. Но… Товарищ полковник, ведь Иван Боярышников не знает, кто напал на него в лесу.
– А вот, может быть, нам и удастся это узнать. Непременно покажите ему карточку.
Мария Федоровна, приглашенная в управление в тот же день, без труда узнала в белокуром парне своего постояльца-«студента».
– Да, это он, Виктор…
Узнала парня и Екатерина Павловна. Она подтвердила, что изображенный на карточке человек был среди тех троих клиентов, которые ночевали в гостинице без прописки.
– Это Сергей, – сказал Владимир, когда Васильев показал фотографию ему.
В больницу к Ивану Боярышникову майор послал Соколова.
– Взгляните, товарищ Боярышников, вам незнаком этот человек? – сказал Соколов, присев возле койки больного.
– Да, знаком, – кивнул головой Иван. – Валерием его звать. Мы с ним в закусочной познакомились.
Сомнений больше не оставалось. «Сергей», «Валерий» и «Виктор» был тем самым третьим шпионом, которого разыскивали сейчас органы безопасности.
Как только Соколов вернулся из больницы, Васильев немедленно вызвал оперативную машину.
– Едем в Серебрянск, – сказал он Соколову. – Сообщите младшему лейтенанту Дергачеву, он поедет с нами.
Железнодорожный обходчик Игнат Степанович Гайтыня, обходя ночью свой участок, нашел в кустах недалеко от поста «27-й километр» спрятанный в кустах зеленый велосипед. О находке из железнодорожного отделения милиции по телефону немедленно сообщили Телегину.
– Велосипед необходимо возвратить на то место, где он был найден, – сказал полковник. – Пусть так и лежит. И организуйте охрану. Мы скоро приедем.
– Будет исполнено! – заверил в трубке басовитый голос.
Поднявшись из ложбин, по лесу полз туман, цеплялся за ветки, за колючий кустарник.
Пожилой сторож постукал себя ладонями по бедрам; чтобы согреться, поплотнее запахнул тяжелый бараний тулуп.
Вдруг с дороги кто-то прыгнул в кусты и сейчас же зашуршали торопливые шаги. Неожиданно перед сторожем выросла фигура человека в светлом непромокаемом плаще, в кепке, с туго набитым портфелем. Не успел старик сообразить, в чем дело, как незнакомец быстро нагнулся к велосипеду.
– Эй, эй, парень! Не трожь, не озоруй! – закричал сторож. – Не велено брать!..
Незнакомец присел, испуганно оглянулся, схватил велосипед и так шарахнулся в сторону, что затрещали кусты.
Еле нащупав трясущимися пальцами свисток, сторож наконец вытащил его и изо всех сил засвистел. Послышался хруст веток. К нему бежали милиционеры, возглавляемые Дергачевым.
Когда младший лейтенант узнал, в чем дело, он чуть не набросился на сторожа с кулаками.
– Ты почему же не преследовал?
– Да что ж по ушлому-то гоняться? По ушлому не гонят, – твердил сторож, трясясь, как в ознобе.
– Опять не успели, – покусывая губы, выдавил Дергачев. – Теперь уж засада не нужна. – И он осветил фонарем кусты, в которых раньше лежал велосипед.
Только утром, когда начался рабочий день, удалось выяснить, что велосипед с номерным знаком «1683» принадлежит жителю Серебрянска Вадиму Николаевичу Хворостову. Еще позже стало известно, что этот Вадим Николаевич – попросту Вадик Хворостов, ученик седьмого класса «А» 2-й средней школы города Серебрянска.
В комнату ввели вихрастого паренька в школьной форме. Он мял в руках фуражку и недоверчиво косился на старшего лейтенанта Соколова.
– Скажи, пожалуйста, Вадик, где твой велосипед?
– А я знаю? – буркнул паренек.
– Может быть, у тебя его украли?
Хворостов испуганно замигал:
– Не, не украли…
– А где же он?
Школьник уныло опустил голову:
– Я его продал…
– Ах, продал! Вот видишь. А мы чуть не обвинили человека в десяти смертных грехах. Думали, что он у тебя велосипед-то… того… увел.
– Что вы! Я ему продал. Честно! За деньги… Мне… мне на радиоприемник надо было…
– На какой приемник?
– «Минск». Чтобы все станции ловил.
– Ты что же, радио любишь слушать?
– Ага! Люблю… Весь мир слушать люблю…
– А что – это тот, кому ты велосипед продал, посоветовал тебе приемник купить?
– Не! Я уж давно хотел. А этого дядьку я только в магазине и увидал. Он велосипед выбирал. «Дайте, говорит, зеленый». А зеленых нет. Ну я и говорю – давайте, мол, продам. И продал. Ух, и жила он! На сотню обманул. А велосипед почти что новый.
– Ну, а приемник ты купил?
– Нет еще. Двухсот рублей не хватает.
– Что же ты еще продашь?
– Ничего не продам. Накоплю.
Соколов достал из кармана фотокарточку.
– Посмотри-ка, Вадик. Может, узнаешь своего покупателя?
Паренек с любопытством взглянул.
– Вот этот! – без ошибки ткнул он пальцем в изображение чубатого рослого парня. – Этот и есть.
Старший лейтенант милиции, участковый уполномоченный, поздоровался с Ниной Григорьевной преувеличенно шумно и оживленно.
