Волею судьбы – а может, самой серой кобылы, – случилось так, что когда отряд въехал под сень мрачных гор, кобыла фермера Джайлза внезапно охромела. Теперь путникам приходилось ехать по крутым каменистым тропам, с трудом карабкаясь вверх. Им все больше становилось не по себе. А серая кобыла потихоньку перемещалась в хвост отряда. Она спотыкалась и прихрамывала, и на морде у нее была написана такая печаль и тоска, что в конце концов Джайлзу пришлось слезть и идти пешком. Вскоре они с кобылой оказались позади, среди вьючных пони, но никто не обратил на них ни малейшего внимания. Рыцари обсуждали тонкости этикета и спорили, чей род знатнее, и почти не смотрели по сторонам.
А если смотрели бы, то увидели бы, что вокруг теперь полно свежих драконьих следов.
Ибо путники уже вступили на те земли, где частенько бродил Хризофилакс после ежедневных летательных упражнений. Невысокие холмы по обе стороны тропы были опалены и вытоптаны. Трава там почти не росла, лишь кое-где посреди пятен пепла и выжженной земли виднелись пожухлые стебли дрока и вереска. Дракон резвился здесь уже много лет подряд. А сверху стеною нависали мрачные горы.
Фермер Джайлз беспокоился о своей кобыле, но в то же время был очень рад, что у него появился законный повод не торчать больше на виду. Ему совсем не улыбалось ехать во главе подобной кавалькады по этим унылым и подозрительным местам. Некоторое время спустя он возрадовался еще больше, и у него появилась причина возблагодарить судьбу (и свою кобылу) за то, что он переместился назад. На седьмой день путешествия, как раз на Сретенье[32], примерно около полудня, Хвосторуб выскочил из ножен, а дракон – из своей пещеры.
Дракон ринулся в битву без предупреждения и прочих формальностей. Он просто с громким ревом обрушился на рыцарей. Вдали от дома Хризофилакс не выказывал особой отваги, несмотря на принадлежность к древнему и знатному роду. Но теперь дракон был преисполнен великим гневом – ведь он сражался у порога собственного дома, защищая все свои сокровища. Он появился из-за хребта неожиданно, точно гром среди ясного неба. Его появление сопровождалось ураганным воем и красными сполохами.
Споры о знатности и этикете тут же прекратились. Перепуганные лошади заметались, и кое-кто из всадников очутился на земле. Вьючные пони и слуги, присматривавшие за багажом, тут же развернулись и бросились наутек – их тонкости этикета не волновали.
Внезапно путников накрыло облако удушливого дыма, а вслед за облаком на голову отряда обрушился дракон. Несколько рыцарей погибли, даже не успев произнести по всей форме вызов на бой, а еще несколько полетели на землю вместе с лошадьми. Что же касается остальных, их скакуны приняли бремя ответственности на себя, а именно – развернулись и пустились вскачь, унося своих хозяев прочь, желали они того или нет. Впрочем, большинство рыцарей не имели ничего против.
Но старая серая кобыла не тронулась с места. Возможно, она боялась переломать себе ноги на крутой каменистой тропе. А может, она чересчур устала, чтобы пускаться вскачь. А еще кобыла хвостом чуяла, что безопаснее держаться позади летящего дракона, чем перед ним, и что даже скаковой лошади от него не сбежать. Кроме того, ей уже доводилось встречаться с Хризофилаксом, и кобыла прекрасно помнила, как он удирал от нее, не разбирая дороги, пока не рухнул без сил на главной улице деревни. В общем, кобыла лишь уперлась покрепче и всхрапнула. Фермер Джайлз побледнел так, что дальше некуда, но остался стоять рядом с кобылой. Похоже, ничего другого ему просто не оставалось.
И вышло так, что дракон, идя в атаку на отряд рыцарей, вдруг увидел прямо перед собой своего старого врага с Хвосторубом в руках. Этого Хризофилакс ну никак не ожидал. Он нырнул в сторону, словно огромная летучая мышь, и плюхнулся на склон рядом с тропой. Серая кобыла тут же подскакала к нему, напрочь забыв о хромоте. Здорово приободрившийся фермер Джайлз успел вскарабкаться к ней на спину.
– Прошу прощения, – сказал он, – вы, случайно, не меня ищете?
– Нет-нет, что вы! – воскликнул Хризофилакс. – Мне бы и в голову не пришло искать вас здесь! Я просто пролетал мимо!
– Значит, нас свел счастливый случай, – сказал Джайлз. – И я этому чрезвычайно рад, потому что я-то как раз вас и разыскиваю. Более того, у меня к вам одно маленькое дельце – а точнее, не такое уж и маленькое.
Дракон пыхнул огнем. Фермер Джайлз вскинул руку, защищая лицо от жара, и сверкающий Хвосторуб оказался в опасной близости от драконьего носа.
– Эй! – воскликнул дракон и прекратил пыхать. Он задрожал и попятился. Все пламя в нем остыло.
– Милостивый государь, я надеюсь, вы пришли сюда не затем, чтобы убить меня? – проскулил Хризофилакс.
– Ну что вы! – отозвался фермер. – Об убийстве речь не идет.
Серая кобыла фыркнула.
– Тогда что вы здесь делаете со всеми этими рыцарями, если мне позволено будет спросить? – поинтересовался Хризофилакс. – Рыцари всегда убивают драконов, если только мы не успеваем их опередить.
– Я с ними ничего не делаю. Они мне даром не нужны, – сказал Джайлз. – Кроме того, они все уже мертвы или ускакали. А как насчет того, что вы обещали мне на Крещенье?
– А что такое? – обеспокоенно спросил дракон.
– Вы опоздали почти на месяц, – сказал Джайлз, – и просрочили платеж. Я пришел его взыскать. Вам следует извиниться за причиненные мне лишние хлопоты.
– Мне искренне жаль! – воскликнул дракон. – Вам совсем не стоило тащиться в такую даль!
– На этот раз ты отдашь все свои сокровища до последней монетки, и безо всяких фокусов, – заявил Джайлз, – или ты умрешь и я вывешу твою шкуру на колокольне нашей церкви в назидание всем прочим драконам!
– Но это жестоко! – возопил дракон.
– Сделка есть сделка, – ответил Джайлз.
– А могу ли я, раз уж я плачу наличными, оставить себе пару колечек и чуть-чуть золота? – спросил дракон.
– Ни единой медной пуговицы! – возмутился Джайлз. И они некоторое время препирались и торговались, словно на ярмарке. Но чем это закончилось, ясно всякому. Может, Джайлз и не был опытным драконоборцем, но уж торговаться-то он умел – дай бог каждому!
Обратно в пещеру дракону пришлось тащиться пешком, потому что фермер Джайлз шел рядом с ним как приклеенный и выразительно помахивал Хвосторубом. Петлявшая по горам тропа была узкой, и там едва хватало места для них двоих. Кобыла шла позади, и вид у нее был весьма задумчивый.
До пещеры было пять миль, и все в гору. Фермер Джайлз шагал рядом с драконом, пыхтя и отдуваясь, но не спуская глаз со змея. Наконец они добрались до западного склона горы и подошли ко входу в пещеру. Пещера оказалась очень глубокой, черной и чрезвычайно неприятной на вид. Вход в нее был прегражден медными воротами на огромных железных столбах. Очевидно, в минувшие дни это была чья-то гордая крепость. Ведь сами драконы не умеют ни строить здания, ни рыть пещеры. Они по возможности предпочитают селиться в гробницах или сокровищницах могущественных королей и древних великанов. Ворота стояли раскрытыми нараспашку. Подойдя к ним вплотную, фермер с драконом остановились. До этого момента у Хризофилакса не было ни малейшей возможности удрать, но теперь, очутившись у ворот собственного жилища, он весь подобрался и приготовился нырнуть внутрь.
Фермер Джайлз огрел его мечом плашмя.
– А ну-ка, погоди! – прикрикнул он. – Я хочу тебе кое-что сказать, прежде чем ты туда войдешь. Если ты в самое ближайшее время не вернешься обратно с чем-нибудь стоящим, я отправлюсь следом за тобой и начну с того, что отрублю тебе хвост.
Кобыла фыркнула. Ей как-то не верилось, чтобы фермер Джайлз полез в драконье логово, даже за все сокровища на свете. Но Хризофилакс вполне в это поверил – ведь Хвосторуб блестел так ярко и казался таким острым, да и вообще… Вполне возможно, что он-таки был прав, а кобыла, при всей своей мудрости, не заметила, как переменился ее хозяин. Фермер Джайлз оседлал свою удачу и теперь, с честью выйдя из двух переделок, так возомнил о себе, что ему все драконы были нипочем.
