мне всё это в порядок приводить!
В общем, вся красота с дорожками, беседками, лужайками окружала дом спереди и по бокам, а вот позади дома имелся ещё огромный участок земли, тянущийся до самого провала темного оврага. И строений здесь было очень много. Некоторые полностью каменные — как домик для управляющего (подумать только, у меня должен быть управляющий!). Другие частично каменные, частично деревянные — как конюшня и каретный сарай, в котором стояла заросшая паутиной повозка с закрывающимся верхом и две телеги.
Здесь же, ближе всего к дому, находился амбар, правда, пустой. Я сама заглянула под крышки ларей. Не то кто успел поживиться, не смотря на закон о неприкосновенности частной собственности, не то там изначально ничего не было, а может просто мыши постарались.
Далее шли несколько мастерских, назначения которых я так и не поняла. Именно в одной из них Пауль и поселил нашу живность. Рядом с мастерскими расположилась баня и большой дровяной сарай, доверху забитый поленьями. Эта находка порадовала меня больше всего.
За мастерскими шли огородные грядки, а уже за ними овчарня, в которой как выяснилось, держали не овчарок, а обычных коз и овец. Так же прежняя хозяйка держала корову, кроликов и птицу, чтобы к столу всегда было свежее мясо и молоко.
А вот тот самый сарайчик, где я обнаружила Пауля и Софию, оказался сторожкой пастуха, присматривавшего за всей этой живностью.
Это сколько же людей здесь жило? В голову закрались сомненья, что одной со всем этим справиться будет довольно сложно.
За сторожкой, до самого оврага, тянулась заросшая травой поляна.
— Вот бы здесь сад посадить, яблоневый! — вырвалось само собой.
— Ты хозяйка — твоя воля. Хоть яблони сажай, хоть ананасы! — кролик сидел у моих ног, любуясь ярким разнотравьем.
— А что там? За оврагом?
— Ещё один сосед. Господин земский прокурор!
Ничего себе! Такого поворота я никак не ожидала!
Глава 15
Из рассказа кролика я узнала, что город изначально возник вокруг разлома между мирами, находящегося на дне того самого оврага, и именно два рода — Де Нанди и Де Сорель, на те времена одни из лучших боевых магов, обосновались здесь. Отстроили дома, перевезли сюда свои семьи. А так, как их усадьбы располагались в очень живописном месте, возле бухточки, подковой опоясывающей морские воды, то вскоре к ним присоединились их друзья — ещё несколько родовитых магов, а уж за ними потянулись семьи попроще. Так вокруг холма и оврага у его подножия, вырос целый город, который за обилие душистых розовых бутонов так и назвали — Розенвиль.
Не каждый день узнаёшь, что твои предки, пусть даже, о которых ты ни сном, ни духом, являются основателями целого города. Вот и я прониклась. Прониклась, и пошла бродить по дому, разглядывая многочисленные безделушки на каминных полках, резную мебель, касалась их руками, чувствуя уже привычное покалывание на кончиках пальцев и едва уловимое голубое свечение. Проводила ладонью по стенам, иногда рисуя незамысловатые узоры, вдруг приходящие мне в голову — дань воспоминаниям из далёкого детства. Была у нас с мамой одна игра — она рисовала на стене узор, а я старалась максимально точно его повторить. Только тогда эти узоры не загорались холодным неоновым светом, как сейчас.
Теперь я сама чувствовала, что дом словно оживает, стряхивает накопившийся груз прошедших лет, тихонько вздыхает, поскрипывая половицами. И я изо всех сил желала ему скорее пробудиться от долгого сна — ведь нам будет так хорошо вместе!
Поднялась в свою комнату, подошла к окну — вся бухта видна как на ладони! Дом располагался на одном конце своеобразной подковы, в самой серединке расположился центр города, а на противоположном конце бухты находился роскошный район местных богачей. Так уж получилось, что наша усадьба, и как теперь выяснилось ещё и дом господина земского прокурора — единственные старинные поместья на этой стороне. Причём, у меня был прекрасный вид на море, а вот Де Сорели могли любоваться в окно разве что на зелёную долину и виноградники, тянущиеся от города до самых дальних гор.
Ах, да! Кролик назвал мне его имя, имя земского прокурора, темноглазого красавца с упрямо сжатыми губами — Доминик Де Сорель!
Доминик… Ник… красивое имя, красивому мужику, тфу на него! Нашла о чём думать, как будто у меня своих дел нет! У меня вон дети не кормлены, куры не выгуляны, пылюка кругом, да ещё кролик учебником по магии передо мной трясёт, а у меня какие-то глупости в голове!
Быстренько взяла себя в руки, пошла, пошла родная! На кухню, ужин готовить и заодно магический учебник для чайников с собой прихватить не забыть!
Из него, из этого самого учебника, выходило, что управлять магией совсем не сложно — главное представить себе, что именно ты хочешь сделать и какой результат получить. Ну, а для тех, у кого с резервом совсем беда, есть вспомогательные заклинания, проверенные временем.
Так зачиталась, что чуть не спалила наш ужин — пшённая каша слегка подгорела, но по мне от этого стала ещё вкуснее. Во всяком случае — и я, и дети, вернувшиеся в дом с улицы, где они провели остаток вечера, копошась за мастерскими, уминали эту кашу за обе щёки, запивая мятным чаем с куском свежего каравая.
Кролик с нами за стол не пошёл, сказал, что он такое не ест, но сидел рядом, чуть в отдалении от Софийки, которая, то и дело, порывалась потискать пушистика.
Я заметила, что София перестала шмыгать носом и на её щёчках появился лёгкий румянец. Девочка была необыкновенно подвижна и общительна, ещё бы не эта болезненная худоба. Ничего — откормим! Вот утром пойдём с Паулем на берег, к рыбакам. Принесём свежей рыбы — ухи наварим!
После ужина отправила детей отдыхать, тем более нам завтра рано вставать, а они после ужина немного притихли, видно умаялись за день, да и мятный чай ко сну располагает.
Кролик ускакал по своим делам — теперь-то я знала, что он время от времени патрулирует местность вокруг оврага, на тот случай, если на участок вдруг кто забредёт, да в разлом полезет. А из самого оврага уже три десятка лет никто не появлялся, ну, это если не считать меня.
По ту сторону оврага, дух рода Де Сорель так же обходит свою часть разлома. Им оказался тот самый красавец дог, которого я видела в мэрии. И Георг как-то не очень лестно о нём отозвался, из
