тропкой, теряющейся в кустах.
В узелке оказалось два больших ломтя хлеба, а в горшке — подслащённая вареньем вода. Есть мне пока не хотелось, и я положила свой кусок назад в узелок, накрыв уголком полотенца. Вытянула перед собой ноги, расслабившись, подставив лицо легкому морскому ветерку, я любовалась, глядя, как над горизонтом поднимается солнечный диск и меняется цвет волн.
Кусты за спиной зашуршали, я напряглась, оборачиваясь. По дорожке шла девушка лет шестнадцати. Длинное серое платье в заплатах, чепец на голове — всё говорило о том, что девушка не из богатой семьи. А болезненная худоба сразу напомнила мне Софийку.
— Аннушка! — Пауль вскочил с камня, бросаясь к ней навстречу.
Так вот кого он высматривал!
— Пауль! Тебя давно не было, я уж подумала….
— У меня всё хорошо, мы с сестрой теперь у леди Алисы живём! Она очень добрая! А ты, ты как? В деревню идёшь? Только там сегодня работы нет, мне ребята местные сказали.
Девушка тяжело вздохнула:
— Уже третий день работы нет…
Девушка слегка покачнулась, мне показалось, что она сейчас упадёт. А Пауль со словами:
— Подожди, я сейчас! — метнулся ко мне.
Как оказалось, свой кусок хлеба он тоже не съел — приберёг, объясняя мне:
— Это Аннушка, она тоже как мы с Софией совсем одна осталась. Три дня без работы — значит, она три дня совсем ничего не ела! — он потянулся к своему куску хлеба, но я перехватила его руку.
— Подожди. Зови свою подругу сюда. Пусть сядет и спокойно поест.
А сама про себя ужасалась тому, что дети здесь могут по несколько дней не есть, если не найдут работу.
Девушка, немного стесняясь, бочком подошла к камню. Пауль уговаривал её не бояться, леди очень добрая и её не обидит. Усадив подругу на своё место, Пауль сунул ей в руки кусок хлеба и кувшин с морсом.
Девушка ела не спеша, словно смакуя каждую крошечку, а когда её кусок закончился, я сунула ей в руки свой, со словами:
— Ешь! Смотри худая какая, аж светишься вся! Делать по дому что-нибудь умеешь?
— Умею, умею! — закивала она, — Я и прибираться могу, и готовить, и шить немного.
— Отлично! Пойдёшь ко мне работать?
Глаза девушки стали большими-большими, она замерла, а потом усиленно закивала головой и только одинокая слезинка заблестела у неё на щеке.
— Тогда доедай, и домой пойдём — дел сегодня ещё полно, — я отвернулась, давая ей время прийти в себя. А внутри у меня бушевала целая буря. Как так можно — дети голодают! Куда смотрит городское начальство?!
Вот так в нашем доме появилась Аннушка. Девушка смышленая и работящая. Когда я, убрав назад в комод шляпку, перчатки и остатки наличности, спустилась вниз, чтобы заняться завтраком, плавно перетекающим в обед, так как времени уже было намного больше, чем я расчитывала (наша прогулка длилась достаточно долго), застала девушку возле печи.
На плите что-то шкварчало и булькало, а когда я вознамерилась почистить картошечки для рыбного супчика, меня мягко, но уверенно отодвинули в сторону со словами:
— Негоже барышне этим заниматься, у её светлости дела и поважнее есть!
Я даже растерялась: какие такие дела?
Кролик только лыбился в усы, глядя на мой растерянный вид, Аннушке он пока не показывался, и видеть его могла лишь я.
— У господ всегда важные дела есть, а нам, простым людям, над этим нечего голову ломать, — сообщили мне, ставя на стол блюдо с оладушками и бокал горячего чая. Аннушка с радостью отнесла бы мой завтрак в столовую, да уж очень там не прибрано.
Точно! Прибраться! Есть у меня важное дело!
Быстро позавтракав, встала из-за стола.
— Если понадоблюсь — я на втором этаже, — сообщила я Аннушке, которая пристроила к делу всех. Пауль во дворе чистил рыбу, очистки от которой сразу же пошли в корм курам. София помогала ему — мыла чищенные рыбьи тушки, перекладывая в чистую миску. Дело спорилось, Пауль даже повеселел как-то.
Кролик намылился со мной, и я даже не знала, как мне поступить: открыться ему, что я уже магичила и кое чего добилась или отослать куда-нибудь под благовидным предлогом.
— Что задумала? — первым не выдержал кроль.
— Да так….
— И что надумала? Зачем тебе на гостевой этаж?
— Ты ругаться не будешь? Тогда покажу!
— Заинтриговала! Ладно, не буду, показывай!
В этот раз я обошлась без простынки. Четко произнесла слова заклинания, слепила клубок из пыли и отнесла его в раковину, где благополучно смыла.
— Ну как? — я вопросительно глянула на кролика.
Тот задумчиво смотрел на меня:
— Никогда не видел, чтобы классическое заклинание уборки применялось таким способом. Сама придумала?
— Ага! — я закивала головой, — знаешь, как пыль надоела! Ты же сам говорил — важно представить то, что хочешь получить в итоге. Вот я и представила.
— Воображение у тебя отличное, но заклинания учить всё же нужно! И ты, это… с экспериментами поаккуратнее бы. Что-то новое лучше сначала пробовать в башне — на ней сильная магическая защита стоит.
— Извини, как-то не подумала. В следующий раз так и сделаю. Обещаю!
— Ладно, сделаю вид, что поверил! — кролик смешно пошевелил усами, и я поняла, что он на самом деле рад за меня. Рад, что у меня получилось магичить.
К обеду я вычистила весь второй этаж. Теперь он сиял чистотой и даже краски шёлковых обоев стали как будто ярче, а узоры на мебельной обивке — чётче.
— Уф! Устала! — смыла последний пылевой клубочек и сама умылась холодной водой. Жаль, горячей нет. Сейчас бы под душ не мешало бы.
Ладно — чего нет, того нет! Тем более со стороны лестницы раздался топот детских ножек. Выглянув в коридор, увидела Софию, которая по очереди открывала двери комнат, заглядывая внутрь.
— София! — позвала я.
Девочка расплылась в улыбке:
— Леди Алиса! Вот вы где! Аннушка велела вас к столу звать — обед уже поспел!
На краю стола была постелена белая скатёрка и выложены столовые приборы, а в тарелке золотился наваристый рыбный бульон, чей густой дух заполнил собой всю кухню. Но больше всего меня умилил букетик полевых цветов в глиняной вазочке, стоявший на столе.
— А вы, уже поели? — спросила я, видя, что на столе больше ничего нет.
— Мы после вас, негоже слугам вместе с хозяевами за один стол садиться!
— Что ты, вы для меня не слуги, вы… вы гости, — я не сразу подобрала нужное слово.
— Гости, не гости, а одно — хозяйка дома должна первой за стол садиться.
Поняв, что переубедить её не удастся, я
