может быть, и лучше, но охранники в Бронксе по-настоящему здоровенные. Девочки из моего класса могли бы положить этого парня одной рукой. Как только ребята оценили обстановку, из них посыпались комментарии и вопросы.
«Ого! Вот уже серьезная штука!» – сказал парень по имени Уркл, показывая на ценник листовой капусты.
«Глянь-ка – 8 долларов за фунт базилика! – добавила Кейша. – Ну и ну! У белых водятся денежки». Мы приехали из района, где люди собирают купоны на скидку или получают дотации на продукты; никакого дебета и кредита, не говоря уже о золотых и платиновых картах.
Но очень скоро мои дети стали рассуждать как предприниматели. «Ритц, почему бы нам не вырастить такую штуку? Еда, которую мы покупаем в Бронксе, выглядит как дерьмо, – сказала Тойя. – Здесь продукты хорошие. Как бы нам получить такие же?»
«Приму к сведению, Тойя, – ответил я. – Только, будь добра, выбирай выражения».
«Да-а, – протянул Лекван, вспомнив то, чему учился в свое время. – Здесь цены отличаются, как толчок от уличного сортира. Зачем выращивать дешевое, когда можно посадить реально классные штуки?»
Инстинкт предпринимателя не обманул Леквана, хотя весь его опыт продаж был приобретен на улице. Он понимал ценовую разницу не хуже любого студента-экономиста.
Мы бродили по проходам около получаса, а потом я занервничал. Нам предстояло возвращаться обратно и успеть в школу до конца уроков. Но больше всего меня беспокоило не расписание. Это был замечательный день, я чувствовал себя словно на первом фантастическом свидании и не хотел, чтобы какая-нибудь неприятность испортила мне настроение.
Я даже не догадывался, на какой путь мы только что ступили. Через год мои ученики вернулись в магазин живой еды, чтобы продать собственноручно выращенные продукты. В конце концов, они поставили собственный, очень современный прилавок с овощами и фруктами. Теперь на них не смотрели подозрительно, как на потенциальных воришек; с ними обращались доброжелательно и уважали их достижения. Их полностью поддерживал президент Объединенной федерации преподавателей профессионально-технических заведений Стерлинг Робертсон. Несколько лет спустя меня пригласили большие шишки из руководства магазинами живой еды, которые принимают решение о закупках и оценивают социальные инициативы. Мои ученики выращивали достаточно продуктов, чтобы пожертвовать около 20 000 кг свежих овощей в столовые организации «Горшки».
Я не представлял, что два года спустя буду выступать в Колумбийском университете с речью «От крэка до картошки» и рассказывать, что происходит, когда вы даете детям, выброшенным на обочину жизни, возможность проявить себя.
Но все эти приключения, превосходящие наши самые смелые мечты, были пока за горизонтом. Сейчас нам предстояла работа. Пришло время закатать рукава и превратить городскую улицу в великолепную огородную грядку. Кто не боится запачкаться, тот получает изысканные перцы, аристократичные помидоры и свежайший салат!
Глава 7
Наш небесный сад
Осень 2005 года. «О-го-о-о-го-го-о-о-о-о!» – вопил Льюис, сложив рупором ладони для усиления эффекта. Мои Зеленые Подростки в первый раз ступили на плоскую крышу здания «Банкнот», возвышавшегося в пяти кварталах от Лафайетт-авеню в Хантс-Пойнте. Неудивительно, что их переполняли эмоции, которые иногда проявлялись в излишне цветистых выражениях.
Мы поднялись почти в самое небо, и теперь нам открывался вид на весь Бронкс. Полуденное солнце не оставляло здесь места ни для теней, ни для полутонов. Мы видели остров Манхэттен от края до края, до самого пролива Лонг-Айленд. Кромка города появилась перед нами внезапно, словно раскрывшаяся картинка книжки-панорамы. Центральный парк переливался всеми оттенками изумрудного цвета. В этот момент, впервые в жизни, мы почувствовали себя орлами, парящими над Америкой.
Провожая глазами взлетающий из аэропорта Ла Гардия пассажирский самолет, Рамон сказал: «Я заметил: они взлетают каждые 30 секунд. И куда направляется такая куча народа?»
Большинство из этих ребят редко высовывало нос из Бронкса. Здесь, на крыше, 360-градусная панорама открывала им больше, чем они видели за всю жизнь.
Впервые в жизни мы почувствовали себя орлами, парящими над Америкой.
«Как в фильме про Джеймса Бонда», – заметила Дженет. Высокая, с ног до головы покрытая татуировками Дженет была из тех девушек, что не терпели глупостей и могли запугать любого мальчишку. Она помахала Кэлвину, приглашая его подойти поближе к краю, чтобы лучше рассмотреть вид.
«Я не очень люблю высоту», – признался он, тем не менее пододвигаясь вперед на несколько сантиметров.
«Эй, гляньте-ка!» – Рамон показывал на остров, мерцающий на фоне лазурной воды Ист-Ривер. Дети вытянули шеи. Присмотревшись, мы увидели, как солнечный свет отражается от острых граней цепи, ограждающей набережную, заставляя ее сверкать как драгоценность. Тысячи чаек кружили в вышине, словно насмехаясь над земными обитателями. Мы смотрели на самую большую исправительную колонию в мире.
«Пауки в банке», – кивнул Льюис в сторону этого места. По статистике, четверо из десяти его сверстников попадают сюда раньше, чем им исполняется 21 год. Несколько моих учеников уже получали короткие сроки заключения. Но теперь их поразил огромный размер колонии – гигантский плавающий остров в самом центре прекрасного пляжа. Страшно подумать, что такой огромный кусок земли отдан под тюрьму.
Когда ребята оглянулись, чтобы посмотреть на Бронкс, им открылся более привычный вид. «Смотрите-ка, вон дом крэка», – сказал Эмануэль, показывая на здание, вокруг которого сновали люди, похожие на муравьев на пикнике. Мы даже видели угол улицы, где на дело вышли проститутки, несмотря на яркий дневной свет.
Мои ученики со знанием дела указывали на приметы своей жизни. «Вон там застрелили моего друга». «А там мой брат угодил за решетку». «Здесь пустой участок, где стоял наш дом, до того как сгорел».
Потом ребята начали считать мусорные машины, которые тысячами ежедневно въезжали в Бронкс и сваливали примерно 40 % всего нью-йоркского мусора прямо к порогам наших домов. У людей начиналась астма из-за черных клубов дыма от дизельного топлива. Эта знакомая вонь выхлопов и мусора не достигала высоты смотровой площадки, и дети инстинктивно подставляли лица ветру, глубоко вдыхая чистый воздух.
Это стало символом дня – сегодня мы поднялись ввысь и оставили внизу весь мусор, в прямом и в переносном смысле. Я не мог придумать лучшего места, чем крыша здания «Банкнот», чтобы вдохновить учеников на дерзкие поступки.
Здание «Американский Банкнот» было построено в 1911 году и изначально использовалось как монетный двор, где печатали деньги. Как и моих учеников, его долгое время игнорировали. Построенное в виде кирпичной крепости грандиозное пятиэтажное сооружение возвышалось на вершине холма Хантс-Пойнт и занимало территорию, достаточную для размещения среднего колледжа – порядка 40 тысяч квадратных метров. На одной только крыше могло поместиться два футбольных поля.
Чтобы озеленить эту крышу, мы могли
