Читаем без скачивания Тающий человек - Виктор Каннинг

В дверях появился Элберт.

— Он здесь, мосье.

— Отлично. Иди и побудь возле него. Мы скоро к тебе присоединимся.

— Что и где? — спросил я, когда Элберт ушел.

Аристид отправил в рот шоколадное печенье и щедро бросил одно пуделю, который ходил перед ним на задних лапах, а затем спросил:

— Этой ночью у тебя был гость?

— Нет.

— Тогда дверь взломал ты. Фомка лежит на столе в гостиной.

— Сделай мне одолжение, Аристид, — сказал я, — не оставляй главную тему разговора напоследок. У меня впереди долгая дорога и я хочу побыстрее выехать.

— Ты узнал, где “Мерседес”?

— Нет.

— Жаль.

— Почему?

— Если бы ты знал, я бы, возможно, повременил с темой. С главной темой, о которой ты только что говорил. Хороший кофе. С Мартиники. Один мой великий соотечественник, некий Дюкло, несмотря на строжайший запрет привез на Мартинику первые зерна кофе. Всегда можно узнать кофе с Мартиники — большие, закругленные на обоих концах зерна зеленоватого цвета. В это посещение ты не видел Макса Анзермо?

— Нет.

— Ты становишься односложным.

— Что ты хочешь в такую рань?

— Чтобы ты лежал в кровати и спал сном праведника. Однако это хорошо, что ты уже одет. Ты уверен, что не знаешь, где машина?

— Честно, нет.

— Великолепно. Если ты скажешь мне, где она, ты сможешь уехать, а я забуду все, что мне сказала мисс Панда, и закрою глаза на то, что видел Элберт и я сам, и даже на твои отпечатки пальцев — что, несомненно, определят криминалисты.

— Я, пожалуй, выпью кофе, а то в голове как-то сумрачно.

Он любезно налил кофе мне, а затем себе, тепло, по-совиному, улыбнулся и сказал:

— Скажи мне, где машина, и я огражу тебя от неприятностей. У меня все же есть власть, к тому же я испытываю определенную привязанность к тебе. Этой ночью у тебя был гость, иначе бы ты не собрался в дорогу в этот час. Машина, мой друг, где она?

Я зажег сигарету и покачал головой.

— Ты настаиваешь?

— Я настаиваю, — сказал я. — И, более того, я настаиваю на своих правах. Если у тебя нет никакого обвинения против меня, я хотел бы уехать. Хорошо?

Я повернулся, чтобы уйти.

— Я думаю, что сперва нам стоит присоединиться к Элберту, — сказал Аристид. — Хороший парень, Элберт. Крепкий, немного тугодум, но первоклассный шофер. Он — выходец из Британии, где делают суррогат кофе из семян нута и люпина. Сюда.

Он вытянул руку с пистолетом и указал на дверь в дальнем конце кухни, через которую удалился Элберт.

Я вышел в дверь, он последовал за мной. В конце коридора я увидел ожидающего нас Элберта. Я уже был здесь, когда осматривал дом в свое первое посещение. Тут находились две кладовые и погреб. Элберт стоял у двери погреба.

Когда мы подошли, он повернул ключ в замке и открыл для нас дверь. Аристид рукой указал мне входить первым и включил свет.

На одной из боковых стен были ряды полок, уставленные бутылками с вином. У второй боковой стены высилась гора пустых ящиков и коробок. Окна в погребе не было. У стены напротив стоял большой морозильник. Крышка его была открыта и было включено внутреннее освещение, отбрасывавшее на потолок мягкий свет.

Один из них аккуратно подтолкнул меня к морозильнику. В нем лежал Макс Анзермо — ноги согнуты в коленях, а голова вдавлена в плечи. Рядом, на коробках с замороженным шпинатом, лежал пистолет, из которого Наджиб застрелил его. Мне не нужно было говорить — потому что мне уже было сказано — что на нем были отпечатки моих пальцев. Наджиб все устроил, пока я без сознания лежал в гостиной. Наджиб был не из тех людей, кто выбрасывает вещи, которые могут пригодиться в один прекрасный момент.

— Ну? — сказал Аристид.

Я отступил от морозильника.

— Вам лучше закрыть крышку, — сказал я, — а то содержимое испортится.

— Ты убил его, — сказал Аристид.

— Нет, и ты знаешь это.

— Я узнаю это только тогда, когда ты скажешь мне, где машина. Иначе мы поедем в следственное управление. На пистолете будут твои отпечатки.

— Это не будет для меня неожиданностью.

— Если ты скажешь, где машина, это оградит тебя от бесконечных сложностей... медленный процесс доказания твоей невиновности... протоколы. Ты не знаешь, сколько это займет времени?

— Как, — сказал я, — я могу сказать тебе, где машина, если я этого не знаю?

Аристид пристально посмотрел на меня, покачал головой и сказал:

— Если бы было можно узнать, говорит человек правду или нет.

— Это бы намного облегчило работу полиции и внесло бы большую сумятицу в семейную жизнь.

Аристид кивнул, затем сказал:

— Обыщи его, Элберт.

Элберт подошел, повернул меня лицом к двери — видимо, из уважения к умершим — и прошелся по моей одежде. Он выполнил процедуру с большой тщательностью и передал обнаруженные им вещи Аристиду. Тот быстро просмотрел их — паспорт, кредитные карточки, бумажник и тому подобное — и вернул мне.

Я сказал:

— Послушай, Аристид, ты знаешь, что я не убивал Макса. Это совсем не значит, что я не рад его смерти, но я его не убивал. Сейчас ты просто попался на уловку другой заинтересованной стороны, которая хочет помешать мне найти машину, и действуешь им на руку.

— Возможно, ты прав, мой друг, но правда так же и то, что я не хочу, чтобы именно ты нашел ту машину, поэтому... очень удобно, что есть что-то, что займет тебя на какое-то время.

В этот момент за дверью раздался лай и в подвал, прыгая и крутясь волчком, влетел пудель. Он сделал вокруг нас троих полный круг, а затем встал на задние лапы и выпрашивающе затанцевал перед Аристидом.

Тот весь просиял.

— Очень милый, да? — Его огрубевшее, полицейское сердце слегка отошло.

— Не обманывай себя, Аристид. Он смотрит на тебя как на одно большое шоколадное печенье. — Я был рад, что они отвлеклись. Они оба смотрели на выкрутасы глупого пуделя со счастливыми улыбками на лицах. Я немного отступил назад, давая пуделю больше сценического пространства, завел руку за спину и взял за горлышко ближайшую бутылку на полке. Резко выбросив руку, я ударил бутылкой по лампочке. Раздался хлопок и свет погас. Следом послышался какой-то гром и рев Элберта, но я уже выскочил из погреба, закрыл дверь и повернул ключ.

Я рванул к кухне, но меня опередил пудель. Можно всегда быть уверенным, что собака первая выкрутится из любой опасной ситуации.

Миновав кухню, я вбежал в гостиную, схватил ружье, выдернул из-под подушки карту, прихватил свой чемодан и устремился в сопровождении пуделя к выходу. Дверь погреба была достаточно крепкой, но под напором мощных плеч Элберта она не выдержит более пяти минут.

Вылетев из дома, я разрядил оба ствола в задние колеса машины Аристида. Выстрелы напугали пуделя и он, заливаясь истерическим лаем, устремился в лес, а я побежал к “Мерседесу”, решая на ходу, была ли та бутылка с бургундским или с бордо. Но в любом случае Аристид очень рассердится. Я был уверен, что вино — это та вещь, к которой он относится с уважением. Отто и Тони совершили ограбление кассы в Сан Джин-де-Морьен, небольшом городке с семитысячным населением, находящимся рядом с шоссе, соединяющим Шамбери с Турином. Место было выбрано очень удачно, потому что до итальянской границы им нужно было проехать только семьдесят с небольшим километров. В четырнадцати километрах к востоку от Сан Джин располагался городок Сан Мишель, а за ним они повернули налево и поднялись в горы к озеру. Это место было на достаточном удалении от Сан Боне, да и прямого пути туда не было. Я прикинул, что буду у озера где-нибудь в районе часа дня. Как я узнал позднее, ограблена была небольшая фирма, занимающаяся вопросами освещения восточных пригородов Сан Джин-де-Морьен. А еще позднее я узнал, что у Отто была разработана своя схема совершения ограблений — касса снималась в восточных районах Франции, а затем быстрый переезд в Италию.

Из Сан Боне я выехал, когда уже занималась заря. Я ехал на север. Моросил мелкий дождь, который заметно снизил мою скорость. Около девяти часов я остановился в небольшом городке, чтобы выпить чашку кофе, и там же купил себе маску, трубку, плавки и водонепроницаемый фонарь. Мне было известно, что озерная вода прозрачна, как джин, но я все же хотел подготовиться должным образом. И еще я знал, что она будет дьявольски холодной.

Я добрался до озера, как и предполагал, в первом часу. Оставалось проехать километра три по небольшой дороге, которая уходила вверх по склону, заросшему соснами. Дождь моросил по-прежнему и, поднимаясь все выше и выше, я заметил, что обрывки облаков уже начинают проползать между деревьями. Дорога и деревья кончились, и я выехал на широкое, поросшее травой плато, которое выходило на озеро, имевшее почти такие же размеры, как и суссекское озеро О'Дауды. Этот берег был довольно ровным, но усеянный валунами, прячущимися в зарослях папоротника. Противоположный берег, который то появлялся, то исчезал в тумане, круто уходил ввысь и заканчивался небольшой вершиной. Поверхность озера была спокойной и имела цвет вороненой стали.