»
Т. Тьяди-Дюран «Хроники Буйных лугов»
Я ревела навзрыд. Нет, когда Рок, ой, мамочки… мой Егор, сграбастал меня с пыльного топчана и понес из сарая, еще молчала. Моргала усиленно, носом швыркала (он у меня тоже изрядно опух), и кажется, готовила целую речь, но неминуемо от нее отвлеклась.
- И-ик!.. И-ик. Ой, мамочки.
Предгорье, в котором оказалась сейчас волей гадюки-судьбы было – одни, сплошные камни и луг. Общипанная густая трава огорожена свежеструганными жердями. Вдали горы, а перед ними стройный, свечами натыканный по крутым склонам лес. А еще мы с Роком… Егором у чахлого домика пастуха… Нет, не может этого быть. И я бросила ошарашенный взгляд на меланхолично жующих черно-белых коров. Им ведь фиолетово, что молнии с треском и вспышками прошибают сейчас пастбище в метрах двадцати от них самих. И что их коровий хозяин, господин Геновер, в нарядном кафтане носится по пастбищу от этих трескучих разрядов…
- Это не я, - сказала, и зачем-то прижалась плотнее к Року-Егору.
За жердями в это время потрясенно таращились на беготню семеро моих гарнизонных солдат во главе с самим капитаном. А чуть правее я разглядела их оставленных за кустарником лошадей и нашу закрытую гербовую повозку. А еще разъяренного Гила, гоняющего оторванной жердью знакомого мне юркого толстяка. Тоже, наверное, разглядел еще издали мой сногсшибательный лоб. Крикнуть ему или нет, что эта красота – моя личная боевая заслуга?.. Не буду…
- Нет, это не я.
- Конечно, не ты.
Взгляд Рока-Егора был полон чего угодно (жалости, нежности, странной досады какой-то), но не высокодуховной моей поддержки. И мне сначала сделалось крайне обидно, а потом, вдруг вспомнились собственные же слова: «Чтоб ему обещанные молнии поджарили и лысину и зад!».
- Ну… Это отсроченная карма была.
- Насчет отсроченности не знаю, но, если б не эти внезапные молнии… - сказал, державший меня мужчина и так глянул на господина Геновера, сдвинув при этом брови, что я сомневаться не стала: молнии для него это - явное благо!
Я так ревела навзрыд. Нет, не во время одинокого по местному этикету возвращения домой в холодной скрипучей повозке. И даже не в комнате у себя, куда меня утащила бледная и взволнованная управительница. Вскоре к ней присоединилась и Малья. И они на пару припечатали к моему разбитому и опухшему (я его увидела!) лбу толстую повязку с компрессом из чего-то там, плюс легендарный, недавно добытый камык. Пригодился, зараза вонючая. Я была молчалива, тиха и до сих пор хороша. И это всё не помешало мне осведомиться у вызванной Кели:
- Дон Тьяди сейчас где?
- Так это… в своей комнате через две двери от вот этой. Вы бы видели, хозяйка, как он тогда залетел в главную дверь. Ищи, говорит, ленточку или платок госпожи! А я такая: зачем? А он такой: чтобы ее найти. Поисковая магия, то есть. А я такая…
- Келя? – развернулась я со своей высокой кровати. Девушка, прихлопнув ладонь к груди, громко выдохнула:
- А-ась?
- Передай дону Тьяди: я жду его через четверть часа у кухни.
- А зачем?
Высокие у нас с моей горничной отношения! И «зачем-зачем»! Затем, что правая рука у Рока-Егора теперь не поднималась совсем и не гнулась.
В нашем секретном подземелье господствовала вселенская умиротворяющая тишина. Слышно было лишь, как с влажных от пара каменных сводов, стекая по граням, капают в туманный водоем крупные прозрачные капли. И я сказала мужчине, безропотно следующему от самой кухни за мной:
- Раздевайся и ложись вон туда. Будешь лечить руку свою и что у тебя еще осталось из недолеченного после горного взрыва.
- А что это за место? – в глазах его ответно мелькнул исследовательский азарт, однако рука в это время (левая!) потянулась к пуговицам на рубашке. – Откуда ты знаешь про тот самый взрыв? – начал медленно расстегиваться Егор.
Я присела на стул рядом с краем заманчиво теплой воды:
- Господин генерал написал в письме, что ты привез. Он решил выгодно тебя мне представить… Егор? – сказала, словно не веря еще, что смогу это имя снова произнести. Мужчина, глядящий до этого с улыбкой, напрягся:
- Что, Аннушка? Спрашивай.
- Как ты…
- Погиб?
- А ты погиб? – ахнула я. Хотя, по большому счету, какая же разница?
- Ага, - хмыкнул Егор и на мгновение закатил к влажным сводам глаза. – Прилетело под Ростовым из неба. Мы на внеплановых учениях были в тот день. Первый мой день после больничного. А ты?
- А я в аварии по дороге домой… Какой странный у нас разговор.
Мужчина качнул головой и глянул на меня… так осторожно:
- Аннушка, а ведь я тебя тогда звал. Была сначала вспышка и боль, потом я куда-то понесся через мрак и увидел в огне тебя. Ты протянула руку. Я за нее ухватился и дернул… да, разговор у нас странный, - сказал и вновь качнул головой. – Я точно знал, что ты где-то здесь. И тогда в Федиле в ресторанчике на площади сразу тебя узнал. Но, так боялся вспугнуть… Я бы и сейчас еще долго тебе ничего не сказал, если б не этот чёрт. Он снес все мои барьеры и зароки еще обождать, не торопиться… Аннушка?
- Меня зовут теперь, в этом мире Тимьяна. А тебя Рок… И ты знаешь, что на самом деле, самое странное? – подняла я от воды на мужчину глаза.
- Что? – напряженно произнес он.
- Я вновь доверяю тебе все свои тайны. Я бы за тебя свою жизнь отдала. В этом плане ничего у меня не изменилось. Но, я не хочу эту жизнь снова делить с тобой. Рок, что делать?
- Я понял тебя… Тимьяна.
Я ревела истерично, навзрыд. В тот день, когда он, не предупреждая уехал. И сначала, с самого раннего утра ничего внепланового не происходило у нас, лишь Оливер какой-то задумчивый на завтрак пришел.
- А где… - нелепо смущаясь, начала я, поглядывая на пустующий гостевой стул.
- Они уехали, - дернул плечом старик. – Всю ночь что-то происходило во дворе у казармы. Вы не слышали?
- Нет, - удивленно переглянулись мы с Фией.
- А, ну, конечно, - скривил морщинистую физиономию Оливер. – Твои то окна, Фия, не на ту сторону и спишь ты крепко всегда.
Вот в
