Репортер открыл дверь шоферской кабины и направил свет в лицо Джексона.
— Это всего лишь шофер, — крикнул он через плечо своим коллегам. — Кого забираешь, Джек?
— Старого мистера Клефуса Харпера, умершего от воспаления легких, — с невозмутимым видом ответил Джексон.
— Кто-нибудь знает Клефуса Харпера? — спросил репортер.
Никто не знал его.
— Ну, не буду тебя задерживать, Джек, — сказал репортер.
Катафалк медленно вырулил на дорогу, ведущую к заднему входу.
— Поезжай дальше, — сказал белый мужчина с заднего сиденья «кадиллака». — Пройдет немного времени прежде, чем они вывезут его, и мы успеем сбросить где-нибудь этого жмурика.
Водитель проехал мимо двойного ряда машин на обочине и свернул на 121-ю улицу.
— Он мертв? — спросил его напарник.
— Он не жив, — сказал белый мужчина, ослабляя и снимая петлю с шеи Джорджа Дрейка.
Закончив, он принялся выгребать из кармана Джорджа Дрейка все, что там было.
— Где мы собираемся сбросить его? — спросил водитель, когда добрались до 119-й улицы.
Белый мужчина огляделся. Он знал Гарлем не слишком хорошо.
— Сворачивай на эту улицу, — сказал он. — Она выглядит вполне подходящей.
Большой автомобиль взрыл снежную целину глубиной в несколько дюймов.
— Ты сможешь проехать по Третьей авеню? — спросил белый мужчина.
— Конечно, — уверенно ответил водитель. — Маленький снежок, вроде этого, не может остановить кадиллак.
Белый мужчина оглядел улицу в обе стороны. На ней не было видно ни души. Он открыл дверь со стороны обочины.
— Давай-ка немного поближе, — сказал он.
Водитель свернул к тротуару.
Белый мужчина выкатил тело Джорджа Дрейка в глубокий снег на обочине. Он закрыл дверь и еще разок взглянул назад. Тело выглядело как свалившийся и заснувший пьянчуга, не видно было только следов на снегу.
— Полный вперед, — сказал он.
Джексон подогнал катафалк к задней двери госпиталя, через которую выносили умерших. Никого из посторонних здесь не было.
Он вышел из кабины, обошел вокруг катафалка, открыл заднюю дверь и принялся выволакивать изнутри длинную плетеную корзину.
Два ухмыляющихся цветных служителя вышли из дверей и, приняв у него корзину, внесли ее в госпиталь.
Джексон вернулся на водительское место и стал ждать. Он услышал, как внутри кто-то переговаривается.
— Вы не имеете права ходить здесь и совать нос в эти корзины для мертвых, — произнес голос служителя.
— Ну а почему нет? — возразил другой голос. — Это ведь городская больница, не так ли?
— Я позову заведующего, — пригрозил первый голос.
— Хорошо, я ухожу, — согласился второй голос. — Я ведь ничего не ищу. Мне просто любопытно, сколько человек умирают в этом заведении в течение одного среднего дня.
— Больше, чем вы думаете, — сказал первый голос.
Прошло минут девять прежде, чем служители появились вновь, сгибаясь под тяжестью груженой ивовой корзины. К ней был прикреплен металлический зажим, в который вставлена карточка в металлической раме:
КЛЕФУС ХАРПЕР — мужск., негрит., для погребальной конторы П. Экседеса Клея,
134-я улица
Они задвинули корзину в отделение катафалка, предназначенное для перевозки трупов, и стали закрывать двери.
— Я сам закрою, — сказал Джексон.
Служители усмехнулись и вернулись в госпиталь.
— Каким путем вы хотите ехать, мистер Холмс? — спросил Джексон хриплым шепотом.
— Мы одни? — тихо спросил Каспер из корзины.
— Да, сэр.
— Ребята Джо Грина на «кадиллаке» сопровождают тебя?
— Да, сэр, они ждут снаружи, на улице.
— Кто-нибудь знает, что они у нас на хвосте?
— Нет, сэр, никто, насколько мне известно. Они держатся на полквартала сзади.
— О’кей, тогда поезжай в мою контору на 125-й улице. Ты знаешь, где она находится?
— Да, сэр, напротив «Париж-бара».
— Остановись там где-нибудь поближе ко входу, — проинструктировал Каспер. — Выйди из кабины, подойди сюда и открой корзину. Затем встань так, словно делаешь что-нибудь, и понаблюдай за улицей. Если я могу безопасно выйти, чтобы меня никто не увидел, дай мне знать. Ты все понял?
— Да, сэр!
— Хорошо, тогда поехали.
Джексон закрыл заднюю дверь и вновь взгромоздился на водительское сиденье. Катафалк медленно тронулся по дороге к воротам.
Прежде чем он выехал на улицу, его еще раз остановили газетные репортеры. Они осмотрели табличку с именем на корзине. Один из них записал его в свой блокнот. Остальные не придали ему значения.
Катафалк свернул на 125-ю улицу. Примерно через полквартала он проехал мимо черного «кадиллака» Джо Грина. Он, казалось, был пуст. Джексон начал беспокоиться. Он поехал медленнее, глядя назад в правое зеркало заднего вида. Но не успел он проехать еще полквартала, как сзади мигнули и тут же погасли яркие фары «кадиллака». Джексон повеселел. Он мигнул в ответ своими фарами и продолжал медленно двигаться вперед, пока не свернул на 125-ю улицу и не увидел, что черный «кадиллак» сворачивает вслед за ним в полуквартале позади.
Он пересек Парк, Мэдисон, Ленокс, держась правой стороны и позволяя другим машинам обгонять его.
На Седьмой авеню он пропустил проходящий мимо снегоуборщик, а затем объехал грузовик, в который кучка хорошо проспиртованных людей грузила снежные глыбы. Они прекратили работу, разглядывая катафалк, пересекавший авеню.
— Кто-то отправился путем П. Клея, — отметил один из них.
— Не спрашивай, кто это, — ответил другой. — Это может быть твоя собственная мамаша.
— Это мне не известно, — отвечал первый.
Черный лимузин объехал грузовик, следуя в кильватере за катафалком, и аккуратно пересек авеню.
— Большая тачка Джо Грина, — констатировал третий рабочий.
— Но в ней не его люди, — ответил другой.
— Откуда ты знаешь? Ты что, принимал участие в его бизнесе?
— Чаще всего у него за водителя сидит Джордж Дрейк, а рядом с ним впереди — Большой Сикс, — сообщил знаток.
— А сзади-то тоже не Джо сидит.
— Давайте-ка за дело, отрабатывайте ваши баксы, — вмешался водитель грузовика. — Вам никто не платит за то, чтобы вы думали за Джо Грина.
«Кадиллак» остановился на углу перед магазином «Юнайтед Сигар».
Джексон вышел со стороны водительской кабины, обошел катафалк спереди и осмотрел улицу в обе стороны. Двое мужчин вышли из «Париж-бара», глянули на катафалк и пошли своим путем.
Джексон прошел назад, открыл двери и вскрыл металлический зажим плетеной корзины своим карманным ножом.
Каспер лежал в корзине полностью одетый, за исключением шляпы. На нем была та же самая темная одежда, что и в госпитале. Мягкая черная шляпа с загнутыми вовнутрь полями лежала у него на животе.
— Хотите, чтобы я помог вам подняться? — шепотом спросил Джексон.
— Я сам могу встать, — грубо отрезал Каспер. — Закрой двери и осмотри улицу.
Джексон оставил двери катафалка слегка приоткрытыми и внимательно осмотрел сначала одну сторону улицы, потом другую, а затем принялся рассматривать противоположный тротуар. По улице проезжали автомобили, прокатил автобус, по тротуару шли пешеходы, проваливаясь и скользя в глубоком снегу.
— Где стоит машина Джо? — спросил Каспер в щель между дверями.
Джексон подпрыгнул. Он не привык к тому, чтобы люди разговаривали с ним изнутри катафалка. Он взглянул вниз по улице и сказал:
— Перед сигарным магазином.
— Когда проедешь, мигни им фарами, — проинструктировал Каспер. — Ну как там сейчас?
На мгновенье вокруг не было никого и никто, казалось, не смотрел в их сторону.
— Все в порядке, если вы выскочите быстро, — сказал Джексон.
Каспер выскочил быстро. Одним прыжком он был на улице, черная шляпа плотно надвинута на его серебряно-белые волосы. Он в два шага пересек тротуар, поскользнулся, но устоял на ногах и в следующий миг был уже возле двери подъезда, где помещалась его контора. Встав спиной к улице, он сунул ключ в замочную скважину; никто не заметил, как он выпрыгнул из катафалка; никто не узнал его; он не привлек ничьего хотя бы малейшего внимания. Он отпер дверь и вошел вовнутрь, повернулся и через стеклянную панель в верхней части двери дал Джексону знак, чтобы тот уезжал.
Джексон взобрался на водительское сиденье, включил на секунду дальний свет и посмотрел в зеркало заднего вида.
Фары «кадиллака» мигнули в ответ.
Катафалк медленно поехал прочь.
«Кадиллак» подъехал и встал на то же самое место.
— Что будем делать с этой тачкой? — спросил водитель.
— Оставь его прямо здесь с работающим мотором, — сказал белый мужчина. — Если Джо Грин такая большая шишка, каким он представляется, то никто не тронет его машину.
