Был только один голос, не присоединившийся в этом хоре осуждения: леди Бридлингтон была в восторге от мистера Бьюмариса. Она не могла говорить ни о чем другом в течение следующего дня. Когда он сидел возле Арабеллы, ни одна улыбка, ни один жест не ускользнули от озабоченного взгляда этой леди. Он не замечал других девушек в комнате; он просто объявил всему свету, что находит мисс Тэллент очаровательной — и теперь не было в Лондоне человека более милого, более воспитанного и более благословляемого леди Бридлингтон! Снова и снова твердила она Арабелле, что теперь успех обеспечен; и только когда ее собственные восторги чуть поутихли, она решила слегка предупредить Арабеллу. Ведь чем больше она думала о несомненном внимании к ней мистера Бьюмариса, тем чаще она вспоминала, как много невинных девушек пали жертвой его увлечений, и тем больше убеждалась, что Арабелле надо быть начеку. Поэтому она обратилась к ней серьезным голосом и с обеспокоенным выражением лица:
— Я знаю, моя милая, что ты достаточно разумная девушка, чтобы тебя поучать. Но, видишь ли, здесь я заменяю тебе мать, и потому должна предупредить тебя, что мистер Бьюмарис — законченный ловелас. Никто не радуется так, как я тому, что он выделил тебя, но, моя дорогая, если ты будешь тратить свои чувства в этом направлении, — результата не будет! Я уверена, мне достаточно только намекнуть тебе, и ты не обидишься на мои слова. Он — убежденный холостяк. Я не могу перечислить тебе сердца, которые он разбил. Бедная Тереза Хауден — она вышла замуж за лорда Конгльтона несколько лет спустя — тогда совсем потеряла стыд и стала позором для своих уважаемых родителей! Они были уверены — и я помню, в тот сезон больше ни о чем другом и говорить не могли, — что… но нет! Из этого ничего не вышло!
Но Арабелла не была бы первой красавицей на двадцать миль в округе от Хайтрема, если бы не научилась отличать флирт от серьезных намерений, поэтому она сразу ответила:
— Я прекрасно знаю, что за комплиментами мистера Бьюмариса ничего не стоит. И я не дам одурачить себя, как глупая гусыня.
— Конечно, моя милая, я надеюсь на это!
— Можете быть в этом уверены. Если вы не возражаете, мэм, я собираюсь поощрять внимание мистера Бьюмариса и использовать его наилучшим способом. Он полагает, что может развлекаться за мой счет. Я буду платить ему той же монетой! Но терять голову — нет, увольте!
— Помни, что мы не можем бесконечно зависеть от его знаков внимания! — сказала леди Бридлингтон осторожно. — Если это будет продолжаться и впредь, — прекрасно! Но никто не знает наверняка. Тем не менее, вчерашний вечер был отличным началом, моя дорогая, и я глубоко благодарна мистеру Бьюмарису за это. — Она с волнением вздохнула. — Тебя будут приглашать повсюду, вот увидишь!
Она оказалась права. Не прошло и двух недель, как Арабелла оказалась в восхитительной ситуации быть приглашенной на пять приемов в один и тот же вечер! И ей пришлось воспользоваться пятидесятифунтовым подарком сэра Джона, чтобы пополнить свой гардероб. В самые модные часы для прогулок ее видели в парке, сидящей рядом с мистером Бьюмарисом в его высоком экипаже; в театре поклонники толпой окружали ее; она познакомилась с самыми высокопоставленными особами; получила два предложения руки и сердца; лорд Флитвуд, мистер Уоркворт, мистер Эпворт, сэр Джеффри Моркамб и мистер Альфред Самеркот (не перечисляя других, менее знатных ухажеров) — все вошли в список сразу за мистером Бьюмарисом; и лорд Бридлингтон по возвращении с континента обнаружил, чего добилась его мать, приглашая в дом в его отсутствие неизвестных особ женского пола.
Он в сдержанных выражениях высказал свое отношение к происходящему, совершенно не удовлетворенный объяснением леди Бридлингтон. Это был коренастый, несколько тяжеловатый молодой человек, более рассудительный и трезвый, чем требуется в двадцать шесть лет. Не блестящего ума, но начитанный, так как рано приобрел привычку черпать информацию из толстых, серьезных томов, так что к тому времени, как он достиг указанного возраста, в его памяти хранилось достаточное количество сведений и фактов, которые он с излишней готовностью обрушивал на головы своих менее ученых современников. Смерть отца, когда он еще учился в Итоне, послужила поводом для убеждения в том, что матери необходима сильная мужская рука, и это существенно повысило его самооценку. Он гордился своими суждениями; аккуратно обращался со своим состоянием; испытывал большую неприязнь ко всему необычному и обнаруживал легкомыслие в тех, кто мог бы стать его близкими друзьями. Склонность матери не проводить дома и одного вечера в неделю не находила отклика в его сердце. Он также не мог понять, ни почему она тратит столько времени на светские развлечения, ни почему она оказалась так глупа, что пригласила пожить у них эту легкомысленную девчонку. Он боялся, что цена всей этой благотворительности будет слишком велика; если бы леди Бридлингтон спросила его совета — а она легко могла бы это сделать — он бы категорически возражал против визита Арабеллы.
Леди Бридлингтон была несколько озадачена такой строгостью, но поскольку покойный муж оставил ей приличное состояния и она исправно делила расходы на содержание дома с Фредериком, она могла указать ему, что вся ответственность за развлечения Арабеллы падает на нее, а не на него. Сын заметил, что у него и в мыслях не было навязывать мамочке свою волю, но он все равно остается при убеждении, что это дело непродуманное и несерьезное. Леди Бридлингтон любила своего единственного сына, но успех Арабеллы вскружил ей голову и у нее не было настроения выслушивать его здравые рассуждения. Она резко ответила, что он говорит ерунду; на это он поклонился, поджал губы и заметил, что умывает руки в данном случае. Леди Бридлингтон, которой вовсе не хотелось, чтобы сын пал жертвой чар Арабеллы, испытала с одной стороны раздражение, а с другой — облегчение, что ее опасения не подтвердились.
— Я допускаю, что она — весьма привлекательная молодая особа, — откровенно сказал Фредерик, но мне не нравится ее ветреность; а то, что она и тебя втянула в это праздное времяпровождение — вообще мне не по душе.
— Не могу понять, почему ты вдруг появился здесь, чтобы так по-глупому править домом, — отрезала его мать.
— Я посчитал это своим долгом, мэм, — сказал Фредерик.
— Это просто безрассудство, и люди найдут это весьма странным. Никто не ожидал увидеть тебя в Англии раньше июля, а то и августа!
Но она ошибалась. Никто не посчитал странным то, что лорд Бридлингтон сократил свое путешествие. Мнение общества было четко выражено словами миссис Пенкридж, которая сказала, что догадалась о том, что на самом-то деле хитрая Бридлингтон хочет выдать наследницу за своего сыночка.
