Мистер Уоркворт уставился на него долгим невыразительным взглядом:
— Нет, — просто сказал он.
— Нет, вот именно, — подтвердил сэр Джеффри. — Интересно, как он называет его? Это не совсем Почтовая карета, и, конечно, не Осбальдестон, и хотя, на мой взгляд, имеет что-то общее с trone d'amour, но и это не то. Я могу завязать любой из этих.
Мистер Уоркворт, чьи мысли были далеко от этой жизненно важной темы, сказал, нахмурившись:
— Черт побери, это действительно некрасиво! Вы правы!
Сэр Джеффри был слегка задет.
— Вы хотите сказать, что это в самом деле так плохо, Освальд?
— Хочу, — заявил мистер Уоркворт. — Вообще, чем больше я об этом думаю, тем меньше мне это нравится!
Сэр Джеффри еще раз взглянул на себя в зеркало и вздохнул.
— Да, это так. Придется поехать домой и поменять его.
— Что? — озадаченно спросил мистер Уоркворт. — Что поменять? О Боже, старина, я говорил совсем не о вашем галстуке! Такое и врагу не скажешь! Я о Бридлингтоне!
— А, о нем, — с облегчением проговорил сэр Джеффри. — Он простак!
— Не следует быть настолько простаком, чтобы считать других подобными себе. Я вот что вам скажу: ему не принесет пользы, если он будет засовывать кота обратно в мешок! Она чертовски привлекательная девушка, эта малышка Тэллент, и, по-моему, она не выйдет за него, даже если бы он был единственным мужчиной, предложившим ей это.
— Но он-то об этом не знает, — сказал сэр Джеффри. — Я полагаю, он даже и не подозревает, какой он зануда. Не может подозревать! Это же очевидно: если бы он задумывался над этим, то таким бы не был!
Мистер Уоркворд обдумал его слова.
— Нет, — заметил он наконец. — Вы не правы. Если он не знает, что он зануда, почему тогда он пытается отпугнуть всех остальных? Грязная работа! Мужчина должен играть в открытую.
— Это не так, — ответил сэр Джеффри. — Только вспомните: малышка Тэллент не хотела, чтобы узнали о ее богатстве. Флитвуд говорил мне: ей надоело, что за ней ухаживают из-за денег. На севере все добивались ее.
— О, — сказал мистер Уоркворт. И с непонятным интересом спросил: — Откуда она?
— Откуда-то с севера. Йоркшир, по-моему, — сказал сэр Джеффри, осторожно засовывая палец в узел галстука, чтобы ослабить его. — Так не лучше?
— Да, это странно. Видел тут Клейтона на днях. Он — из Йоркшира и не знает Тэллентов.
— Ну, и Уитернси то же самое говорит. Вообще-то я не утверждаю, что она из Йоркшира! Может, из какого-нибудь другого богом забытого угла — Нортумберленда или чего-нибудь в этом роде. Знаете, что я думаю?
— Нет, — сказал мистер Уоркворт.
— Не удивлюсь, если она окажется дочерью какого-нибудь торговца или ему подобного.
Мистер Уоркворт выглядел шокированным.
— Нет, что вы, старина! В ней ничего такого нет! Никогда не слышал, чтобы она произнесла хоть слово, которое отдавало бы лавкой!
— Тогда внучка, — развивал тему сэр Джеффри. — Жаль, если я прав, но должен вам признаться, Освальд! Для меня это не имеет значения.
Подумав, мистер Уоркворт пришел к выводу, что для него тоже.
Так как эти взгляды были весьма характерны, Арабелле не пришлось страдать из-за отсутствия кавалеров, когда она посетила клуб Алмака. Лорд Бридлингтон сопровождал туда свою мать и ее гостью, так как помимо того, что он был достаточно педантичным по части приличий, ему нравился Алмак и он одобрял строгость правил, установленных в клубе властными хозяйками. Многие его сверстники открыто заявляли, что вечера в Алмаке — скучнейшая вещь в городе, но это были несерьезные молодые люди, с которыми лорд Бридлингтон имел мало общего.
Из вежливости он пригласил мисс Тэллент на первый контрданс, что заставило неудачливых претендентов на ее руку обменяться значительными взглядами. Они порешили, что не следует больше предоставлять ему возможности ухаживать за ней. Никто бы из них не поверил, что у него не было ни малейшего желания это делать, он предпочитал бродить по залам, рассказывая о своем путешествии людям, которые согласились бы его слушать.
Вальс, к которому старшее поколение все еще относилось с подозрением, давно завоевал свое место в Алмаке, но по неписанному закону ни одна леди не могла танцевать его без особого разрешения одной из патронесс. Леди Бридлингтон позаботилась довести это важное правило до ума Арабеллы, и поэтому, когда зазвучали первые такты вальса, она осталась на месте. Папа, она знала, не одобрил бы этот танец; она никогда бы не осмелилась рассказать ему, что они с Софией разучили его со своими друзьями, барышнями Кейтерхэм, весьма необычной парой. Итак, она вернулась к леди Бридлингтон и, заняв стул возле нее, принялась обмахиваться веером, стараясь не выглядеть так, как будто ей больше всего на свете хочется кружиться по залу. Одна или две более удачливые девицы, с неодобрением относившиеся к быстрому росту популярности Арабеллы, бросили на нее взгляды, полные такого уничижительного превосходства, что ей пришлось вспомнить несколько папиных наставлений, чтобы подавить совсем не подходящие чувства, охватившие ее.
Мистер Бьюмарис, который подошел в середине вечера — а на самом деле, чуть ли не за десять минут до момента окончательного закрытия дверей для опоздавших — и с явной целью занимать жену австрийского посла, заметил Арабеллу и развеселился, мгновенно догадавшись о ее настроении. Затем, бросив лукавый взгляд на принцессу Эстерхази, он сказал:
— Могу я пригласить эту крошку на танец?
Она подняла изящные черные брови, и слабая улыбка тронула ее губы:
— Здесь, мой друг, у вас свое место! Я думаю, вам не следует!
— Я знаю, что мне следует, — сказал мистер Бьюмарис, сразу обезоруживая ее. — Вот почему я и прошу вас, принцесса, представить меня этой леди как подходящего партнера.
Она заколебалась, переводя взгляд с него на Арабеллу, затем засмеялась и пожала плечами:
— Что ж, сама она не высовывается, в конце концов, и у нее превосходный стиль. Пойдемте!
Арабелла, неожиданно оказавшись перед одной из самых важных патронесс, вздрогнула и быстро встала.
— Вы не танцуете, мисс Тэллент? Позвольте представить вам мистера Бьюмариса как весьма подходящего партнера! — сказала принцесса, бросив чуточку недовольный взгляд на мистера Бьюмариса.
Арабелла могла только сделать реверанс, вспыхнуть и пожалеть о своей дурной натуре, поймав себя на чувстве мстительного триумфа над теми дамами, которые снисходительно смотрели на нее.
Мистер Бьюмарис повел ее в круг и, положив одну руку ей на талию, взял ее правую руку в свою. Арабелла всегда хорошо танцевала, но сейчас почувствовала сильное беспокойство, отчасти потому, что никогда не пробовала танцевать вальс кроме как в старом школьном зале мисс Кейтерхэм, отчасти оттого, что было странно находиться в такой непосредственной близости от мужчины. В течение нескольких поворотов она отвечала мистеру Бьюмарису почти наугад, будучи полностью поглощена своими ногами. Она была настолько меньше его, что ее голова доставала ему только до плеча, и, так как ей было неловко, она не поднимала взгляда, а старательно изучала верх его жилета. Мистер Бьюмарис, не привыкший танцевать с такими молоденькими девушками, находил это смущенье забавным и весьма привлекательным. После того, как, ему показалось, что у нее было время прийти в себя, он заметил:
