Читаем без скачивания Тысяча и одна ночь. Том X - Древневосточная литература

И тогда воздержались мужи и богатыри от поединка, и закричал на них нечестивый Аджиб и воскликнул: «Горе вам, о люди! Если вы выедете к нему все один за одним он не оставит из вас ни одного ни стоящим, ни сидящим. Нападите на него едиными рядами, чтобы сделать землю от врагов свободной и сбросить их головы под копыта коней!»

И тогда люди взмахнули ошеломляющим знаменем, и народы покрыли народы, и полилась кровь на землю и заструилась, и творил суд судья войны и не был в суде своём обидчиком. И твёрд был доблестный на месте боя, крепко утвердившись на ногах, и повернул и побежал нечестивый, и не верил он, что кончится день и придёт ночь с мрачной тьмою. И не прекращался бой и сраженье и удары железом копий, пока не повернул день и не опустилась ночь с её мраком. И тогда неверные забили в барабан окончания, но Гариб не согласился кончить битву, а напротив, ринулся на многобожников, и последовали за ним правоверные, единобожники. И сколько порубили они годов и шей, сколько растерзали рук и рёбер, сколько раздробили колен и жил и сколько погубили мужей и юношей! И не наступило ещё утро, как неверные вознамерились бежать и уходить, и они обратились в бегство, когда раскололась блестящая заря, и мусульмане преследовали их до времени полудня, и взяли они в плен из них больше двадцати тысяч и привели их связанными. И Гариб расположился у ворот Куфы и велел глашатаю кричать в упомянутом городе о пощаде и безопасности для тех, кто оставит поклонение идолам и признает единым всеведущего владыку, творца людей и света и мрака. И тогда закричали на площадях, как говорил Гариб, о пощаде, и приняли ислам все, кто там был, и большие и малые. И все они вышли и вновь предались Аллаху перед царём Гарибом, и тот обрадовался до крайней степени, и его грудь расширилась и расправилась. И он спросил про Мирдаса и его дочь Махдию, и ему сказали, что царь стоял лагерем за Красной Герой. И Гариб послал за своим братом Сахимом и, когда тот явился, сказал ему: «Выясни, что с твоим отцом».

И Сахим сел на коня, не откладывая, и подвязал серое копьё, ничего не упуская, и поехал к Красной Горе. И стал он искать и не нашёл ни вести о Мирдасе, ни следа его людей и увидел вместо них шейха из кочевых арабов, старого годами и сломленного обилием лет. И Сахим спросил его, что с теми людьми и куда они ушли, и шейх ответил: «О дитя моё, когда Мирдас услышал, что Гариб стал лагерем под Куфой, он испугался великим страхом и взял свою дочь и людей и всех своих невольниц и рабов и ушёл в эти степи и пустыни, куда он направился».

И, услышав слова шейха, Сахим вернулся к своему брату и осведомил его об этом. И Гариб огорчился великим огорчением. И он сел на престол царства своего отца и открыл его кладовые и роздал деньги всем храбрецам. И потом он остался в Куфе и разослал лазутчиков, чтобы выяснить, каковы дела Аджиба. И он велел призвать вельмож царства, и те пришли к нему, покорные, и жители города тоже, и он наградил вельмож роскошными одеждами и велел им заботиться о подданных…»

И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.

Шестьсот сорок вторая ночь

Когда же настала шестьсот сорок вторая ночь, она сказала: «Дошло до меня, о счастливый царь, что Гариб наградил вельмож Куфы и велел им заботиться о подданных. И поехал он однажды на охоту и ловлю, и выехал с сотнею всадников и ехал, пока не приехал в долину с деревьями и плодами, где было много рек и птиц. И резвились в этой долине газели и лани, и стремилась туда душа, и благоуханья её оживляли расслабленных от превратностей. И охотники провели в этой долине день, и был это день цветущий, и переночевали там до утра, а после омовения Гариб совершил молитву в два раката и восславил великого Аллаха и поблагодарил его.

И вдруг послышались крики и шум, раскатившийся по лугу, и Гариб сказал Сахиму: «Разведай, в чем дело!»

И Сахим сейчас же пошёл и шёл, пока не увидел ограбленные богатства, уведённых коней и взятых в плен женщин и детей и не услышал криков. И он спросил кого-то из пастухов: «В чем дело?» И они сказали: «Это гарем Мирдаса, начальника сынов Кахтана, и его богатства и богатства племени, которые у него. Аль-Джамракан вчера убил Мирдаса и ограбил его и взял в плен его женщин и захватил имущество всего стана. У аль-Джамракана в обычае делать набеги и пересекать дороги, – это непокорный притеснитель, с которым не справляются ни кочевники, ни Вари, так как он – зло этого места».

И когда Сахим услышал, что его отец убит и женщины взяты в плен, а имущество разграблено, он вернулся к своему брату Гарибу и осведомил его об этом. И в Гарибе прибавилось огня к огню, и взволновались в нем ярость и желанье снять позор и отомстить. И он выехал со своими людьми, ища удобного случая, и ехал, пока не увидал врагов. И тогда он закричал им: «Аллах велик над теми, кто преступен, вероломен и нечестив!» И у бил при первом же налёте двадцать одного богатыря. А затем он остановился в самом горячем месте поля, с сердцем не трусливым, и крикнул: «Где аль-Джамракан? Пусть он выедет ко мне, чтобы я дал ему узнать вкус чаши гибели и освободил бы от него родные места!»

И не кончил ещё Гариб говорить, как аль-Джамракан выехал вперёд, подобный бедствию из бедствий или куску горы, одетой в сталь. А был это амалекитянин, очень высокий, и он налетел на Гариба, как налетает непокорный притеснитель, не произнеся ни слова, ни привета, а Гариб понёсся на него и встретил его, как кровожадный лев. У аль-Джамракана была тяжёлая, увесистая дубина из китайского железа, – если бы он ударил ею гору, то разрушил бы её, – и он поднял её в руке и ударил ею Гариба по голове, но Гариб уклонился от удара, и дубина опустилась на землю и ушла в неё на пол-локтя. А потом Гариб взял свою дубину и ударил ею аль-Джамракана по кисти его руки, так что размозжил ему пальцы и дубина выпала из его руки, и Гариб наклонился в седле и схватил дубину скорее хватающей молнии и ударил ею аль-Джамракана по рёбрам. И аль-Джамракан упал на землю, точно высокая пальма. А Сахим подскочил и скрутил ему руки и потащил на верёвке. И витязи Гариба устремились на витязей альДжамракана и убили пятьдесят человек, а остальные повернулись, убегая. И бегство их продолжалось до тех пор, пока они не достигли своего стана. И тогда они громко закричали, и все, кто был в крепости, сели на коней и выехали их встречать. Они спросили беглецов, в чем дело, и те сообщили им, что случилось. И когда люди аль-Джамракана услышали, что их господин взят в плен, они вперегонку поспешили ему на выручку и выехали, направляясь в долину.

А царь Гариб, когда аль-Джамракан был взят в плен и его храбрецы побежали, сошёл с коня и велел привести аль-Джамракана. И когда аль-Джамракан явился, он унизился перед Гарибом и воскликнул: «Я под твоей защитой, о витязь времени!» – «О пёс арабов! – воскликнул Гариб. – Разве ты пересекаешь дорогу рабам Аллаха великого и не боишься господа миров?» – «О господин, а что такое господь миров?» – спросил аль-Джамракан. И Гариб воскликнул: «О пёс, какому из бедствий ты поклоняешься?» – «О господин, – отвечал аль-Джамракан, – я поклоняюсь богу из фиников с топлёным маслом и мёдом, а потом я его съедаю и делаю другого».

И Гариб так засмеялся, что упал навзничь, а потом он воскликнул: «О нечестивый, поклоняются только Аллаху великому, который создал тебя и создал все вещи и наделил все живое. Не скроется от него ничто, он властен во всякой вещи». – «А где этот великий бог, чтобы я мог ему поклониться?» – спросил аль-Джамракан. И Гариб сказал: «Эй, ты, знай, что этого бога зовут Аллах, и он тот, кто сотворил небеса и землю, взрастил деревья и заставил течь реки. Он сотворил зверей и птиц, и рай и адский огонь и скрылся от взоров, и он видит, но невидим. Он пребывает в вышнем обиталище, и он – тот, кто нас создал и наделил нас. Слава ему, нет бога, кроме него!»

И когда аль-Джамракан услышал слова Гариба, раскрылись уши его сердца и поднялись волосы на его коже, и он воскликнул: «О господин, а что мне сказать, чтобы стать одним из вас и быть угодным этому великому господу?» – «Скажи: нет бога, кроме Аллаха, Ибрахим, друг его, – посол Аллаха», – сказал Гариб. И аль-Джамракан произнёс исповедание и был записан в число людей счастья. «Вкусил ли ты сладость ислама?» – спросил Гариб, и аль-Джамракан ответил: «Да!» И тогда Гариб сказал: «Развяжите его узы». И его развязали, и аль-Джамракан поцеловал перед Гарибом землю и поцеловал Гарибу йогу.

И пока это было так, вдруг поднялась пыль, которая застлала края неба…»

И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.

Шестьсот сорок третья ночь

Когда же настала шестьсот сорок третья ночь, она сказала: «Дошло до меня, о счастливый царь, что, когда аль-Джамракан принял ислам, он поцеловал землю меж рук Гариба, и пока это было так, вдруг поднялась пыль, которая застлала края неба. И Гариб сказал: «О Сахим, выясни, в чем дело, почему поднялась эта пыль?» И Сахим вышел, точно птица, когда она взлетает, и исчез на некоторое время, а потом он вернулся и сказал: «О царь времени, это пыль от сынов Амира, товарищей аль-Джамракана». И тогда Гариб сказал аль-Джамракану: «Садись на коня, встреть твоих людей и предложи им ислам. Если они тебя послушаются, то спасутся, а если откажутся, мы поработаем среди них мечом».