Читаем без скачивания Реванш императора - Уильям Форсчен

Имея дело с приборами и механизмами Древних, Вуш каждый раз испытывал странное чувство бессилия и благоговения перед скрытой в них великой и непостижимой загадкой. Нет, работали они безотказно, и он сам часто ими пользовался, нажимая кнопку и получая ожидаемый эффект. Но во всем, что касалось принципа действия или внутреннего устройства, он ощущал себя полнейшим профаном.

В конце концов Арх отозвал их со Сферы, мотивируя это тем, что дальнейшее пребывание там чревато якобы нарушением гармоничности их духовного развития. Они выполнили приказ Верховного, но за последние три тысячи лет Вуш не раз мысленно возвращался в таинственные коридоры или вызывал в памяти фантастическое зрелище, открывающееся достигшему нижней границы внутренней оболочки Сферы, — пылающее негасимым светом миниатюрное искусственное солнце, неподвижно висящее посреди пустоты. Это искусственное солнце, ядро которого представляло собой огромный металлический шар, навсегда осталось одним из самых ярких впечатлений в жизни Вуша. Почти столь же впечатляюще выглядела панорама внешней поверхности Сферы. Этим чудом можно было полюбоваться, поднявшись на вершину одной из гигантских башен, не уступающих по размерам Небесной Игле и уходящих ввысь за пределы атмосферы.

Так стоит ли удивляться тому, что Вуш подпал под очарование этого поразительного места? Пусть невежественные варвары считают Колбард и Небесную Иглу вершиной достижений Исчезнувших, но он-то знает, что Священная Сфера неизмеримо краше и грандиозней. Очень хорошо, что дикари даже не подозревают, где ее искать, хотя на самом деле найти к ней дорогу не так уж сложно. Тот же Элдин может добраться туда за несколько коротких прыжков, но не сделает этого, потому что уверен — этот путь ведет в никуда. И даже если допустить невозможное — что кто-то все же сумеет каким-то образом очутиться в окрестностях Сферы, — не так просто будет ее засечь. Угольно-черная поверхность конструкции, собранная из безупречно подогнанных и идеально гладких секций, практически не отражает света. В результате Сферу нельзя увидеть в обычном световом спектре. Правда, она излучает тепло, и ее можно разглядеть в инфракрасном диапазоне. Но для этого необходимо приблизиться к ней едва ли не вплотную. Но какое все это имеет значение, когда никому и в голову не приходило искать ее здесь? Все рвались к Колбарду, а что творится в его окрестностях, никого не волновало. Вуша такое положение вещей вполне устраивало, так как он искренне считал, что варварам не пристало лицезреть такое сокровище. Он подумывал даже снять навигационные бакены, отмечавшие вход в ведущие к Сфере гипертуннели — кстати, еще одно чудо, оставшееся в наследство от Древних, — но так и не решился на такой шаг. Во-первых, с точки зрения Надзирателя, это было бы кощунством, а во-вторых, он опасался, что в будущем не сможет без ориентиров найти туда дорогу.

В глубине души Вуш сознавал, какое сильное эмоциональное воздействие оказало на него многовековое пребывание внутри Сферы. Но он знал также, что на Мупу Сфера произвела в десятки раз более сильное впечатление. Он был буквально околдован ею. Его сознание словно зациклилось вокруг Сферы; с ним случилось примерно то же, что происходит с мозгом современного наркомана, потребляющего электронные психотропные средства. Его душа и сердце отныне были навеки отданы Великому Чуду, творению божественного гения давно исчезнувшей загадочной расы Древних Странников. Когда пришло время в первый раз приструнить отбившихся от рук дикарей, именно Мупа предложил использовать для устрашения планетарные заряды, найденные там. Хотя в последующем реализацией идеи занимался намного более рассудительный и уравновешенный Лоса, на душу Вуша уже тогда легло тяжелое предчувствие. Хотя он согласился с решением Совета и признал, что только таким радикальным способом можно унять варваров и заставить их подчиниться главенству Надзирателей, неприятный осадок все равно остался.

Сохранилось воспоминание еще об одном устройстве, найденном в том же хранилище. Они разобрались тогда с механизмом его действия — или убедили себя, что разобрались. Последнее сейчас представлялось Вушу более вероятным. Именно это и тревожило его последние часы, да так сильно, что чуть не привело к необратимому кататоническому приступу. Они оба решили тогда, что лучше всего будет оставить эту штуку там, где они ее нашли. Точнее сказать, нашел Мупа. И он же, судя по всему, тайком от него все-таки прихватил ее с собой, а теперь вот предложил Арху использовать для демонстрации. Вуш точно знал, что планетарных мин больше нет- они все уже были пущены в ход. С тех пор деятельность Надзирателей в качестве правителей Облака представляла собой один сплошной блеф. Если Мупа всерьез решил, что сумеет управиться с этой машинкой, и смог убедить в этом остальных, остается только признать, что все члены Совета сошли с ума.

— Если ты поделишься своими сомнениями, — мягко сказал Элдин, правильно истолковав нерешительность пленника, — быть может, мы сумеем вместе принять правильное решение.

— Они совершают большую ошибку, собираясь взорвать планету, — осторожно ответил Вуш.

— Это и так всем известно. Но пока я не вижу в этом факте достаточно веской причины подставлять противнику свою голую задницу, — не смог удержаться от сарказма Элдин.

Вуш предпринял новую попытку, решившись еще немного приоткрыть свои карты:

— Я должен предупредить Арха, что возможны определенные — как это по-вашему? — побочные эффекты в процессе демонстрации.

— А ты откуда знаешь? — недоверчиво спросил Элдин.

— Просто знаю, — уклончиво ответил Вуш.

— Нет, так не пойдет. Мне этого недостаточно. Вуш глубоко вздохнул и попытался сосредоточиться.

Среди его собратьев беседы на важные темы, подобные этой, могли продолжаться месяцами, а то и годами. Каждый из собеседников волен был взять паузу на неделю-другую, чтобы обдумать ответ и сформулировать его в отточенной, максимально краткой, но всеобъемлющей форме. Невозможность сделать паузу больше всего угнетала Вуша в общении с варварами. Стоило замолчать на несколько минут, как они уже начинали нервничать. Да они бы с ума все посходили, если бы ему вздумалось растянуть этот разговор не то что на шесть месяцев, а хотя бы на шесть дней.

А ведь это так увлекательно: из множества подходящих слов выудить одно, предельно точно выражающее мысль! За долгие тысячелетия существования расы Надзирателей их словарь значительно обогатился и вырос до десятков миллионов понятий. Взять, к примеру, простое выражение на языке землян: «Алое солнце взошло над лазурной гладью моря». Казалось бы, это словосочетание в достаточной степени способствует ментальному восприятию соответствующей картинки. Но если присмотреться повнимательней, начинаешь понимать, насколько оно грубо, примитивно и расплывчато. Ведь существуют тысячи миров во Вселенной, где природные условия позволяют произойти описываемому данной фразой явлению. Но разве она учитывает все нюансы, такие как плотность атмосферы, степень преломления в водной среде световых волн, яркость солнечного диска или запах морских водорослей? С другой стороны, если хочешь во всей полноте передать тончайшие оттенки подобного пейзажа, необходимо затратить достаточно много времени. Немаловажное значение при этом имеет также физическое и душевное состояние наблюдателя, в том числе его здоровье, ритмичность дыхания, продолжительность периода сосредоточенности перед непосредственным процессом созерцания и даже тип одежды, которую он носит. И все это может быть выражено на языке Наблюдателей всего одним словом, столь точным и емким, что его мозговым отображением мгновенно станет картина, до мелочей совпадающая с реальностью. Но чтобы подобрать это слово, нужно время, внимание и хороший вкус. Братство Ищущих довело процесс обмена словами до уровня высокого искусства, которое дикие и необузданные варварские расы, увы, были не в состоянии ни понять, ни оценить.

— Мне кажется, я знаю, какое устройство они собираются применить. К сожалению, оно нестабильно. — Произнеся эту фразу, он в полной мере ощущал как ее неадекватность, так и глубину собственного бессилия что-либо изменить. С одной стороны, ему необходимо было передать слушателям неотложность и настоятельность своей просьбы, а с другой — скрыть от них лишние подробности. Но их проклятый язык был плохо приспособлен для таких тонкостей. Говори он на своем, все уложилось бы в два слова, точных и предельно убедительных.

— Я тоже кое-что смыслю в истории, — сказал Элдин. — Твои сородичи использовали в прошлый раз взрыватели на основе антиматерии, каждый из которых точно соответствовал по мощности массе уничтожаемой планеты. Что может быть проще и стабильней подобного устройства? Опять ты темнишь, парень!