было.
Я зарываюсь лицом в его рубашку, вдыхаю его знакомый запах и сжимаю его так же сильно, как он сжимает меня.
— Откуда они вообще взялись? — спрашиваю я, когда, наконец, отстраняюсь.
— Понятия не имею. Я и не подозревал об их присутствии, пока они не появились тут, целясь в меня из пистолетов. Слава богу, ты разозлилась на меня и сбежала, иначе я не уверен, что мы бы выбрались.
Я издаю еще один странный звук — наполовину смешок, наполовину всхлип. Затем я еще раз прижимаю его к себе, прежде чем отойти.
Когда мы возвращаемся в дом, Рины нигде не видно. Мы оба несколько раз окликаем ее, прежде чем она отвечает.
Она услышала выстрелы и, будучи хорошо натренированной своим отцом, побежала в ванную и спряталась в старой ванне под одеялом. Она напугана, но в остальном все в порядке.
— Вы с Эсси разобрались с плохими парнями, папочка?
— Да. Мы разобрались. Теперь все в безопасности, и пора ложиться спать.
— Ты ляжешь со мной в кроватку, папочка? — у нее хороший цвет лица, и она не дрожит. Но в ее глазах явно по-прежнему тревога.
— Конечно, лягу.
Итак, мы укладываем Рину в постель, и Зед ложится рядом с ней, оставаясь поверх одеяла, потому что он все еще грязный и потный. Он что-то тихо, успокаивающе бормочет ей. Я улыбаюсь им, а сердце тревожно колотится в груди.
Когда нахлынувшие эмоции становятся слишком сильными, я ловлю взгляд Зеда и кивком головы указываю на дверь, давая ему понять, что собираюсь вернуться на улицу.
Я оттаскиваю трупы подальше, чтобы они не лежали на виду, когда мы утром выйдем из дома. Затем обхожу периметр с ружьем наготове, но вокруг нет никаких признаков присутствия другого живого существа.
В конце концов я возвращаюсь в дом и поднимаюсь по лестнице, чтобы проверить спальню. Рина крепко спит, положив голову на плечо отца.
Зед тоже крепко спит, обняв девочку одной рукой.
Та же нежность, которую я испытывала ранее, сжимается крепче, поднимается в моей груди. Я долго смотрю на них сверху вниз.
Я совершенно вымотана, и меня так и подмывает занять вторую двуспальную кровать в комнате, но я сдерживаю порыв.
Я занимаю позицию в коридоре, у выхода из комнаты, на верхней площадке лестницы. Это единственный путь, по которому кто-то может добраться до нас. Я остаюсь на страже, пока не проходит больше половины ночи.
Я бы не спала до рассвета, как Зед прошлой ночью, но в конце концов я едва могу держать глаза открытыми. Поэтому я бужу его в предрассветные часы, чтобы мы могли поменяться.
Он сонно улыбается мне, открывая глаза.
Это был долгий день и еще более долгая ночь, но все закончилось хорошо.
Глава 7
На следующее утро мы отправляемся в путь вскоре после восхода солнца.
Становится намного холоднее, чем накануне, поэтому мы достаем из наших тюков верхнюю одежду. На небе пока небольшие облака, но дождя нет. Надеюсь, так будет и дальше.
Мы смогли проделать примерно три четверти нашего путешествия в пикапе, но у нас впереди еще как минимум три или четыре дня пешего пути, так как с Риной и нашей тележкой с вещами мы не можем поддерживать очень быстрый темп.
Если начнется дождь или мокрый снег, наше продвижение замедлится еще сильнее.
День проходит в утомительном, тоскливом однообразии. Я пытаюсь поддерживать оптимистичный разговор с Риной, но даже у нее, кажется, заканчиваются бессвязные рассказы о друзьях, которых она надеется встретить, и о прекрасном доме, который, как она надеется, мы найдем. Я пытаюсь пересказать для нее еще какие-нибудь книги, но рассказывание историй утомляет и напрягает ум, поэтому я не могу заниматься этим долго.
Большая часть дня проходит в тишине, Рина дремлет на тележке, а мы с Зедом стараемся идти как можно быстрее.
Единственное, в чем нам повезло — это в избегании населенных пунктов и других путешественников. Мы всего дважды сталкивались с другими людьми, и оба раза это были безобидные прохожие, которые доставали оружие так же, как и мы, но вежливо обходили нас стороной.
В остальном на дорогах были только мы.
Мы находим старый фермерский дом, чтобы провести в нем следующую ночь, и следующий день проходит почти так же. В ту ночь мы оказались посреди длинной полосы лесистых холмов, и нигде не было видно ни домов, ни каких-либо строений. Так что у нас нет другого выбора, кроме как разбить лагерь.
Поскольку мы находимся в глуши, вероятность того, что кто-нибудь наткнется на нас — случайно или намеренно — невелика. Так что главным источником опасности для нас будут голодные хищники в лесу.
По крайней мере, животные не убивают просто так.
Зед напряжен и насторожен — как и с тех пор, как мы покинули хижину — но он старается болтать с Риной и смешить ее. Мы неплохо проводим вечер у костра, а затем укладываем Рину спать в нашей маленькой палатке.
Наверное, я могла бы заснуть, если бы легла, но пока не хочу. Я расплетаю свои французские косички и расчесываю волосы, потому что не делала этого с тех пор, как мы покинули хижину.
Зед сидит на земле, прислонившись к толстому стволу старого дуба. Он держит оружие наготове рядом с правой рукой, и его взгляд блуждает по густым теням леса вокруг нас.
Возможно, он видит больше, чем я. Я вообще ничего не вижу в темноте.
— Что думаешь? — спрашиваю я, продолжая расчесывать волосы расческой, которая была у меня со времен колледжа. Учитывая все обстоятельства, держится она неплохо. — Мне кажется, что завтра мы, возможно, попадем в тот регион, о котором говорили Мак, Рэйчел и остальные.
— Да. У нас нет точного километража, и карта, которую они нарисовали, может быть не совсем точной, но мне тоже так кажется.
— Я знаю, ты скажешь, что мне вечно надо о чем-то беспокоиться, но я не могу не думать: а что, если они не примут нас с распростертыми объятиями? Люди стали занимать оборонительную позицию. Они плохо реагируют на незнакомцев.
— Я тоже об этом думал. Но люди, которых мы встретили, были определенно дружелюбны, и если даже некоторые из них такие же, как они, все должно быть в порядке, — Зед качает головой, вглядываясь в лес. — Нам просто придется принять все как есть. Мы в любом случае что-нибудь придумаем.
— У тебя есть какие-нибудь идеи? Придумал что-нибудь на случай, если они не захотят принимать нас в свое сообщество?
— Мы попробуем другой
