— Я могу его увидеть?
Тристан все еще был без сознания, когда Беатрис и Кэл вошли в палату. На первый взгляд он казался беззащитным ребенком, но, когда Беа обратила внимание на широкую грудь, впечатление несколько изменилось. На левой стороне лица багровела большая рана, полученная им в аварии, а правая рука была забинтована.
— Бедный ребенок, — пробормотал Кэл.
Санитарка как раз заканчивала поправлять постель Тристана. Она подняла голову и сказала:
— Он не ребенок. Мы думаем, ему лет двадцать пять.
— Правда? — изумилась Беа, вглядываясь в лицо больного. Даже учитывая, что черты лица незнакомца расслаблены во время сна, все-таки у него был вид ребенка.
— Выходит, вы не его родственники? — нахмурилась санитарка. Кэл вытащил свое удостоверение.
— Полиция, мисс. Нам необходимо поговорить с ним, когда он очнется.
— Боюсь, это может случиться не скоро.
— Он не в коме? — спросила Беа.
— Нет, просто без сознания. Скорее всего — реакция организма на шок.
Беа улыбнулась и кивнула. Она, конечно, могла бы сказать, что ее специальность — патология и о химических реакциях тела на шок она знает гораздо больше, чем санитарка может себе представить, но не стала.
— Мы подождем немного. Возможно, все произойдет гораздо быстрее, — сказала она Кэлу. — Мои клиенты никуда не убегут.
Кэл пожал плечами:
— Идет. Я пока схожу за кофе.
— Спасибо, дорогой.
Кэл и санитарка вышли, оставив Беа наблюдать за спящим Тристаном. Как только за ними закрылась дверь, девушка достала из кармана ожерелье и сжала его в руке. Она не могла сказать, почему сделала это. Просто ей показалось, что так будет правильно. В подсознании стала формироваться связь между Трисом, ожерельем и тем странным происшествием в ее доме. Но пока Беа еще не могла четко сформулировать мысль. Это было просто какое-то чувство, осознание того, что происходит нечто неординарное.
— Вот и мы.
Вошел Кэл и протянул ей чашку кофе. Руки Беатрис слегка дрожали, когда она брала чашку, поэтому ей пришлось обхватить ее обеими руками. Кэл смущенно отвернулся, стараясь скрыть осуждающий, сердитый взгляд.
— Кэл, это не то, что ты думаешь, — сказала она спокойно.
— Все в порядке, Беа. Ты не должна оправдываться передо мной.
— Я не пьяница, Кэл. — Беатрис уставилась на свои руки, хотя именно они и выдали ее. — Они не поэтому дрожат, это на нервной почве.
Кэл помолчал недолго, словно переваривая информацию.
— На нервной почве? А это не…
— Болезнь Паркинсона? Не знаю. Мне вскоре придется сдать много анализов.
Кэл сел на стул около кровати, наклонился вперед и дружески потрепал ее по колену.
— Мне в самом деле жаль, Беа. Почему же ты ничего не сказала на работе?
Она слабо улыбнулась.
— Ты имеешь в виду, после того, как они меня выгнали? Люди делают свои выводы, но это не их дело. Кроме того, Стирлинг знает.
Кэл сосредоточенно рассматривал свои ноги, смущенный новым признанием Беа.
Вдруг с кровати раздался сдавленный крик. Поглощенные проблемами Беатрис, они совершенно забыли о своем долге. В это время их подопечный очнулся.
Тристан кричал и метался. Он не мог понять, где он, куда делись его одежда и оружие. В нос ему кто-то засунул странную прозрачную трубку. Одному Богу известно, для каких пыток это сделано. Рука оказалась упакована во что-то белое и очень сильно болела, гораздо сильнее, чем его обычные боли.
— Успокойся. Успокойся.
Женщина присела на кровать, потому что Тристан пытался вскочить. Она наклонилась и слегка придерживала его за плечи. У нее было доброе круглое лицо с прекрасными зелеными глазами. Женщина выглядела мудрой и понимающей, и от нее очень приятно пахло.
— Ну, давай, — проговорила она спокойно, — ложись скорее. — Тристан понимал ее гораздо лучше, чем того стражника. Теперь он вспомнил и его, и то, что попал в новый мир, и большое темное здание с красивыми окнами. — Меня зовут Беатрис. — Женщина улыбнулась. — А, как твое имя?
Тристан нахмурился, он терпеть не мог, когда с ним обращались как с ребенком, поэтому попытку Беа успокоить его воспринял, будто с ним нянчатся.
— Тристан, — ответил он. — Я тан. А теперь вы должны позволить мне уйти.
Беа дала ему встать и осторожно сделать шаг, оставаясь рядом, как будто опасаясь, что у нее может появиться повод подхватить его.
— Хорошо, Тристан…
— Смотрите-ка, кто проснулся! — Вернулась санитарка, услышав из палаты Тристана громкие голоса. — Я сейчас позову консультанта, он осмотрит тебя, и ты сможешь идти домой. К счастью, у тебя не перелом, а только трещина. Ты, счастливчик, маленький человек.
Она весело улыбнулась и вышла из палаты, не обращая внимания на его гнев. Юноша еще больше нахмурился.
— Что это еще за консультант? — спросил он Беа.
— Это просто доктор, Тристан. Он должен осмотреть тебя, прежде чем отпустить домой.
— Домой? — беспомощно отозвался он.
— Тристан, меня зовут Кэл. Я офицер полиции. Полицейский встал, чтобы пожать ему руку. Трису этот жест показался преждевременным, но, тем не менее, он ответил на рукопожатие, подумав, что, очевидно, здесь существует такой обычай.
— Тебе есть куда идти? Я могу порекомендовать общежитие. Видишь ли, нам может понадобиться потолковать с тобой об аварии. Кроме того, надо унести твой меч, здесь не разрешается хранить такие вещи.
Он виновато улыбнулся.
— А где мои вещи? Я хочу получить их назад.
Трис изо всех сил пытался сдержаться, но было видно, что он на грани истерики.
— Кэл, можно тебя на минутку?
Беа двинулась по направлению к коридору.
— Я хочу получить свои вещи! — настаивал Тристан. Кэл и Беа отошли в сторону.
— Послушай, позволь мне забрать его к себе домой. У меня есть свободная комната. Посмотри, он ведь совсем измотан. Не отправляй его в общежитие.
— Но он ведь не бродяга и не бездомный, — возразил Кэл. — Я знаю, что он инвалид, но мы обнаружили, что он владеет смертельным оружием. Неизвестно, нормален ли он психически.
— Он нуждается в помощи, Кэл. Кэл вздохнул:
— Да, я знаю.
Через три часа Беа и Тристан подъехали к ее дому в Колинтоне. Понадобилось некоторое время, чтобы убедить Тристана сесть в машину, и всю дорогу до дома юноша дрожал и от страха, и от новых, захватывающих впечатлений от самой поездки и от проплывающих за окном городских видов. Он почти ничего не говорил, пока они ехали, но на Монингсайд, где проводились ремонтные работы, Тристан откинулся назад и буквально вжался в спинку сиденья. Беа посмотрела на него в зеркало, и юноша, заметив это, опять с достоинством выпрямился.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
