— Что ты, маленький человек, я только играл с тобой, — заторопился он. — Убери эту штуку, ладно? Вот возьми свое ожерелье назад. Я ничего такого не хотел.
Трис взял ожерелье и положил в карман куртки, а потом продолжил свой путь к коричневой двери. Его противник, убедившись, что опасность миновала, сел на пороге своей двери и опять поднял банку.
— Иди-иди и не забудь закрыть за собой эту проклятую дверь, — ворчал он, — а то там холодно.
Трис толкнул дверь и стал подниматься по лестнице, ведущей на волю. На пороге он на мгновение застыл и громко ахнул. Оказалось, что новый мир похож на бедлам.
Эдинбург нежился в приятном тепле осеннего солнца. Булыжная мостовая Хай-стрит блестела, словно тусклая металлическая чешуя какой-то огромной змеи, протянувшейся на целую милю. Воздух был напоен покоем, что очень необычно для города. Звуки, казалось, приглушались, погребенные под слоем тумана. У Тристана закружилась голова при виде домов, а особенно от уличного движения. Машины, автобусы и такси сновали по булыжной мостовой, водители такси бессовестно выпускали выхлопные газы прямо в лобовое стекло любому виду транспорта, которому «посчастливилось» оказаться сзади.
Тристан пересек пространство двора, в котором очутился по воле случая, и остановился у подножия статуи. Некоторое время он не мог оторвать от нее взгляда. Потом его внимание привлекло очень красивое здание, и юноше пришло в голову, что это храм. Здание было почти такое же высокое, как стены Сулис Мора, и построено из такого же темного камня. Тристана восхитил насыщенный синий и красный цвет мозаичных стекол в окнах.
Он двинулся вперед, намереваясь перейти дорогу, чтобы посмотреть на здание поближе, когда ужасный шум разорвал воздух. Ничего подобного Тристану раньше не приходилось слышать. Ревущий, грохочущий звук, будто огромное чудовище выбиралось из-под земли. Закричав от страха, Тристан выбежал на дорогу, и его тут же сбила машина.
Беатрис больше не работала в лаборатории. Она решила, что и сейчас не работает, а просто сделает Стирлингу одолжение, а потом пойдет домой. Причина же состояла в том, что в настоящий момент по меньшей мере трое ее экс-коллег отсутствовали на работе из-за гриппа, и Стерлинг, благослови его господи, воплощал собой отчаяние. Как и ожидала Беатрис, он позвонил ей. Поводом для ее отставки послужило подозрение в пьянстве, так как патологоанатом с трясущимися руками никому не нравится. Тем не менее вышло так, что Стирлингу позарез понадобился кто-то, чтобы сопроводить пару трупов из больничного морга на Сент-Мэри-стрит. Не очень далеко, но, как обычно при таких процедурах, требовалась подпись и сопровождающее лицо.
Чтобы занять себя, пока закончат бумажную волокиту, Беатрис сосала мятные леденцы и пыталась читать потрепанный журнал «Хэлло», в котором описывалась свадьба леди такой-то и лорда такого-то. Но журнал был слишком старым, они уже давно развелись.
— Привет, Беатрис. Неужели это ты? Что тебя привело сюда? Она подняла глаза. Рядом с нею стоял Кэл Бакстер. Сержант Кэл Бакстер. Беатрис улыбнулась, с ужасом вспоминая, что совсем не накрашена и на голове полнейший беспорядок.
— Ты же знаешь меня, Кэл, я всегда там, где трупы, — вяло пошутила она. — Стерлинг попросил меня сопроводить пару трупов на Сент-Мэри-стрит. А ты что здесь делаешь?
— Да просто рутинная работа.
Он сел рядом с ней, и Беатрис нервно заерзала на своем месте, пытаясь вспомнить, причесывалась ли сегодня утром. Она убегала в такой спешке.
— Хотя случай довольно забавный, — нахмурился Кэл, — этот маленький человечек. На самом деле маленький, почти карлик. Так все их называют, но, по-моему, это не очень вежливо… Так или иначе, на Хай-стрит сбили человека, очевидцы говорят, он испугался звука пневматической дрели и выскочил прямо на дорогу. Интересный парень. Тебе следовало бы на него посмотреть…
— И что там особенного?
— Хочешь посмотреть?
— Конечно. Не думаю, что бумаги будут скоро готовы.
Беа бросила взгляд на стол служащего, двигавшегося со спокойной деловитостью человека, у которого ген торопливости отсутствует в ДНК.
— Как насчет кофе? Это наверху.
Беа была рада сделать перерыв и с удовольствием последовала за полисменом по длинному коридору, прилагая усилия, чтобы не расплыться в широкой улыбке. Женщины-офицеры окрестили Кэла Бакстера «думающей сдобной булочкой». Его бросило бы в краску, узнай он, какая часть его тела придавала Кэлу столько очарования в их глазах. Итак, они поднимались по лестнице, беззаботно обсуждая последние сплетни полицейского участка и совершенно игнорируя тот факт, что длительное отсутствие Беатрис является серьезным нарушением. Потом они оказались в маленькой комнате.
— Ну, вот мы и пришли. — Кэл выдвинул длинный ящик. — Что скажешь об этом?
— Ух ты!
Внутри ящика лежал серебряный меч. Беа догадалась, что это уменьшенная модель, если его владелец такой маленький, как говорил Кэл. Навершие было украшено большим красным драгоценным камнем, а вокруг рукояти меча вилась серебряная филигрань, заканчивающаяся у основания крестовины.
— Великолепная работа, — восхитилась Беа. — Думаешь, он настоящий? — Она надавила на лезвие, наполовину уверенная, что оно сломается, как театральный муляж. — О, он действительно очень острый.
Кроме меча, в ящике находилась смятая одежда: грубая хлопчатобумажная рубашка и брюки. Очень интересны были ботинки, вне всякого сомнения, сделанные вручную, из мягкой кожи, с удобными подошвами без каблуков. В самом углу ящика блеснуло что-то зеленое. Беа протянула руку и вынула ожерелье. Главная подвеска была оправлена в золото и украшена камнями, которые вполне могли быть драгоценными, но Беатрис сразу поняла, из чего оно — это была фаланга, верхняя часть пальца человеческой руки. Принадлежала, фаланга высокому человеку с изящными пальцами. Однако, хотя ожерелье и было украшено драгоценными камнями, это не объясняло, откуда происходит зеленое сияние. Там имелись алмазы и рубины, но Беа не заметила ни одного изумруда.
— Как жаль, что все это отправится в хранилище и будет там ждать, пока не оформят документы, — пробормотала она. — Мне бы хотелось исследовать эти вещи.
— Нет-нет, ничего не отправится в хранилище, — возразил Кэл. — Хозяин заберет вещи, когда будет уходить. Хотя я сомневаюсь насчет меча…
— Он жив?!
— Да, сейчас без сознания, но жив.
Следующий вопрос вырвался раньше, чем Беатрис сообразила, что задает его.
— Я могу его увидеть?
Тристан все еще был без сознания, когда Беатрис и Кэл вошли в палату. На первый взгляд он казался беззащитным ребенком, но, когда Беа обратила внимание на широкую грудь, впечатление несколько изменилось. На левой стороне лица багровела большая рана, полученная им в аварии, а правая рука была забинтована.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
