Он слегка улыбнулся.
— Тогда скажи мне, что произошло между тобой и Сибил вчера днем.
— То, что произошло между мной и Сибил, — мрачно повторила Энни, — тебя нисколько не касается.
— Все, что происходит в моей семье, касается меня, Энни.
— Не обязательно. И именно этот вопрос я не намерена обсуждать с тобой. Во всяком случае, не сейчас.
— А как насчет твоего обещания?
— Я тебя не обманываю, — в ярости сказала она. — Я просто отказываюсь передавать тебе свою частную беседу, которая была у меня вчера днем.
— Это то же самое.
— Нет, не то же самое, — возразила Энни. — Во всяком случае, я так или иначе дала Сибил понять, что не буду передавать тебе наш разговор. Она верит, что я уважительно отнесусь к ее просьбе. Я бы сделала то же самое для тебя. Я не собираюсь передавать ей наши с тобой личные разговоры.
— Если ты когда-нибудь сделаешь это, тебе придется чертовски дорого заплатить.
Энни в отчаянии уставилась на него.
— Скажи мне одну вещь, Оливер. Почему ты с такой враждебностью относишься к Сибил? Неужели после стольких лет ты все еще обижен за то, что она заняла место твоей матери?
Оливер поднял брови.
— Нет, не за это.
— Возможно, она была слишком молода для твоего отца. — И тут же сделала протестующий жест. — Нет, это тебя не касалось.
— Это объяснение, которое она тебе дала? — спросил Оливер.
Энни бросила на него встревоженный взгляд. В горле у нее пересохло от пришедшей в голову мысли.
— Оливер, может быть, в то время ты сам был влюблен в нее?
— Нет. — В его голосе прозвучало отвращение. — Энни, пожалуйста, перестань подвергать анализу мои отношения с Сибил. Это не имеет никакого отношения к тому, о чем мы говорим.
— А я думаю, имеет. — От облегчения, что он не испытывал к Сибил юношеской влюбленности, ярость Энни немного улеглась. — Мне кажется, это имеет самое непосредственное отношение к тому, о чем мы говорим. Скажи мне все-таки, За что ты ненавидишь ее.
Лицо Оливера оставалось непроницаемым.
— Я не ненавижу Сибил. Но я ей абсолютно не доверяю.
— Почему?
— Однажды, войдя в дом своего отца, я нашел Сибил в постели с одним из ее старых приятелей, — процедил Оливер сквозь зубы. — Я не доверяю ей, потому что убедился, что она способна на предательство. Ты получила ответ на свой вопрос?
Энни озадаченно моргнула глазами — странный гнев Оливера почти прорывался наружу. Она никогда не должна забывать, что в глубоком омуте его холодного самообладания скрываются очень беспокойные воды.
— Понимаю, — слабым голосом сказала она. — Думаю, это было большой душевной травмой для тебя, такого молодого человека. Конечно, ты тяжело пережил то, что обнаружил свою мачеху в постели с незнакомцем.
У Оливера чуть не вырвалось ругательство. Но он тут же овладел собой.
— Это не было для меня душевной травмой. Это было уроком на будущее. В тот день я узнал о Сибил все, что мне нужно было знать.
— Правда? — Энни с любопытством посмотрела на него. — Ты рассказал отцу?
— Нет.
— Почему, раз для тебя так важно, можно ли человеку доверять?
— Очень просто. Она была нужна детям, — холодно ответил Оливер. — Веришь или нет, Сибил достаточно хорошо обращалась с Вэлери и Хедер, И я также знал, что, если ее выгонят, Ричард и Натан никогда не будут знать своего отца. И я понимал, что папочка не будет лезть из шкуры вон, чтобы поддерживать отношения с сыновьями на расстоянии.
— Понимаю. Значит, ты позволил ей остаться ради своей семьи?
— Грубо говоря, да.
Энни с интересом взглянула на него.
— Что ты сказал Сибил в тот день?
Оливер пожал плечами.
— Я сказал ей, что если она хочет воспользоваться своей частью состояния Рейнов, то должна отныне забыть свои штучки.
— И с тех пор ты ее терроризируешь, не так ли?
Оливер нахмурился.
— Я не терроризирую ее.
— Ты именно это делаешь. Сибил считает, что ты ее ненавидишь.
— Ну, я не особенно от нее в восторге, — признал Оливер.
— Этот злосчастный инцидент, должно быть, имел место очень давно.
— Если быть точным, шестнадцать лет назад. А что?
— Бога ради, Оливер, люди меняются. Если ты хочешь улучшить свои отношения с Сибил, ты должен забыть прошлое.
Оливер в изумлении посмотрел на нее.
— Почему я должен хотеть улучшить свои отношения с Сибил? Нынешние меня вполне устраивают.
— Боже мой. Все тебя считают невероятно проницательным, но лично я думаю, что в некоторых отношениях ты просто тупой. — Энни перестала расхаживать по комнате и повернулась к нему лицом. — Для твоего сведения, Оливер, у тебя не очень хорошие отношения с мачехой.
— Для твоего сведения, Энни, мне нет до этого никакого дела. А теперь, о чем вы с ней говорили за ленчем?
Энни решительно остановилась.
— У меня, — четко и внятно сказала она, — нет абсолютно никакого намерения рассказывать тебе, что произошло во время моего ленча с Сибил.
Оливер согласно кивнул, как бы принимая ее ответ.
— Как тебе понравился Джонатан Грац? Ты думаешь, он действительно может на ней жениться?
Рот Энни раскрылся в изумлении.
— Откуда ты знаешь, что с нами был Джонатан Грац?
— Болт по моей просьбе отслеживает такие вещи, — легко ответил Оливер.
— Болт? — Энни услышала свой голос, который от гнева стал похожим на визг. — Ты получил Болту шпионить за мной?
— Он не шпионил, Энни. — Оливер сделал паузу. — Я попросил его понаблюдать за тобой, подозревая, что рано или поздно Сибил попытается поговорить с тобой наедине. Я хотел знать, будет ли она поливать меня грязью.
— Я просто не могу поверить. — Ошеломленная, Энни добралась до стула и опустилась на него. — За мной следили.
Оливер выглядел обеспокоенным.
— С тобой все в порядке, Энни? У тебя больной вид.
— Меня сейчас стошнит.
Он направился к ней.
— Давай я помогу тебе пройти в ванную комнату.
Она остановила его жестом руки.
— Не прикасайся, повторяю, не прикасайся ко мне.
Он остановился в полушаге от нее.
— Энни, если ты больна, мы должны обратиться в неотложную помощь.
— Я не больна. Не в том смысле, что ты думаешь. Не беспокойся, меня не стошнит на твой ковер. — Энни постукивала пальцами по ручке стула. Прищурив глаза, она посмотрела на Оливера. Она поняла, что он был на самом деле обеспокоен. — Ты должен меня простить, Оливер. У меня все в голове перепуталось. У тебя случайно нет брата-близнеца?
— Нет. — Он слегка улыбнулся.
— Этого я и боялась. Значит, мы должны обходиться тем, что у нас есть. — Энни встала на ноги, все еще кутаясь в его рубашку. — Мне кажется, я начинаю понимать истинную причину глобальной проблемы, с которой мы столкнулись, Оливер.
